- А водитель где? - спрашиваю, когда все уже заняли свои места.
- Петр Семенович пока не покурит перед дорогой, никогда за руль не садится, - уточняет Рита Ивановна. И, как в подтверждение ее слов, я чувствую, как через щели в автобус пробивается запах от раскуренной сигареты. Через несколько минут тучный мужчина, на вид очень добрый, усаживается за руль и мы отправляемся в наше маленькое путешествие. Маша от волнения берет мою руку в свою.
- Не часто катаешься за пределы города? - разговариваю с ней как с самым обычным ребёнком ее возраста.
- Да. Отец все время работает.
- А мама?
- Мама умерла, когда я маленькой была, - рассуждает Маша так, как будто сейчас она не маленькая.
- Тебе девять? - догадываюсь.
- Да. Я сначала училась в обычной школе целый год! - хвалится она. - Но у меня с памятью проблемы. Быстро все забываю. Поэтому я здесь и оказалась.
Понимаю, что этот ребенок не совсем подходит для коррекционной школы. Но и в стандартной ему нет места. Получается, где-то посередине. Но, к сожалению, для промежуточных в нашей стране ничего нет. Либо коррекционка, либо обычная школа.
- А что ты любишь? - интересуюсь у девочки.
- Рисовать, - охотно отвечает она. - Чем больше я рисую, тем больше запоминаю.
- У тебя гипомнезия? - спрашиваю.
- Откуда вы знаете? - удивляется она.
- Я врач.
- Лечите людей?
- От душевных переживаний - поясняю.
- Оооо, - восхищается Маша. - А вы любите цирк?
- Я там никогда не была, - признаюсь. - Но, думаю, мне понравится.
- Я тоже не была, - отвечает Маша. Мы с ней заговорчески переглядываемся.
Время от времени я мониторю взглядом детей. Все они едут бодрые и веселые. Лишь Сережу немного укачало по дороге.
- Вот, - протягиваю маме Марине кислую конфетку, что осталась у меня в кармане после посиделок с Хабибом. - Пусть рассосёт. Ему лучше станет.
- Я таблетки от укачивания не стала давать, - тут же оправдывается Марина. - Он аллергик! Не хочу рисковать!
По моему предварительному прогнозу у мамы повышенная тревожность. От этого и разодранные заусенцы вокруг ногтей. Гиперопека. И, как следствие, гиперпривязанность. Сережа поздно пройдет сепарацию. Если вообще пройдет....мой мозг наконец оживает. Ему по-настоящему интересны все эти люди и их проблемы.
Три часа проходят быстро. Всю дорогу, между проверками детей и разовой остановкой в туалет, мы с Машей играем. Мне нравится эта девочка. Она совершенно особенная! В самом прекрасном смысле этого слова!
В город мы въезжаем на средней скорости около двух часов дня. Наше цирковое представление начнется ровно в три часа.
- Надо еще поесть успеть, - рассуждает Рита Ивановна. - Дети! - повышает она голос. - Достаем бутерброды!
Ребята начинают шелестеть пакетами. Я наблюдаю, чтобы у каждого ребенка было что перекусить. Всё, как и говорила Рита Ивановна. Родители этих детей хорошие люди! Несмотря на внешние несовершенства, и проблемы с эрудицей, задержкой развития и многие патологии, их горячо любили! Это искренне восхищало меня. Буду ли я так сильно любить своих детей? А если они тоже родятся вот такими....Тону в размышлениях.
- Да плевать! Хоть какими! Это будут дети Хабиба! Я их уже люблю, хотя их еще и нет! - говорю про себя.
- Хоть бы без пробок! - вырывает мня из раздумий Рита Ивановна. Я пересаживаюсь от Маши к ней поближе.
- Вы впервые с ними так далеко от дома? - спрашиваю шепотом.
- Да. Мы ездили в прошлом году на страусиную ферму. Но там дорога куда короче была, - оповещает Рита Ивановна.
- Все будет нормально, - тепло улыбаюсь.
- Вы с Машей подружились, смотрю, - замечает Рита Ивановна. Я оборачиваюсь на светловолосую девочку. Та жует бутерброд, набив хлебом щеки. От этого она похожа на хорошенького хомячка.
- Да, - не скрываю. - Интересная девочка.
- Ей бы в обычную школу, - рассуждает Рита Ивановна. - Очень способная. Но там программа так стремительно бежит вперед, что девочка просто не успевает, - вздыхает моя давняя подруга.