- Прости, принцесса! - приобнимаю девочку. Маша в ответ крепко жмётся ко мне.
- Давай посчитаем, все ли вышли? - предлагаю девочке. Она тут же начинает искать знакомые лица.
- Все восемь, - говорит Маша.
- А взрослые?
- Петр Семенович как обычно курит. Сережа с мамой Мариной. А Рита Ивановна болтает с той женщиной из цирка, - с гордостью заявляет Маша.
Я перепроверяю. Да, все верно. Поднимаюсь в автобус за дорожной сумкой и сразу возвращаюсь.
- Эх, как жаль! - искренне расстраивается Маша. Я еще раз всматриваюсь в такие просящие глаза девочки и произношу еле слышно:
- Хабиб меня убьёт!
Отворачиваюсь и снова пытаюсь до него дозвониться. Но телефон не доступен.
- А с другой стороны...., - рассуждаю. - Улечу на день позже! Его все равно еще нет в Нижнем! - пытаюсь сама себя оправдать за минутную слабость.
- Так ты остаёшься? - Маша снова начинает подпрыгивать.
- Так и быть, прокачусь с тобой обратно, - в шутку щекочу девочку.
- Мы переиграем во все на свете! - пищит она от восторга.
Рита Ивановна непонимающе таращится на меня.
- Ты чего удумала? - отводит она меня в сторону.
- Провожу вас до Лозового, - говорю. - Хабиб все равно еще в командировке.
- Ненормальная! - сердится Рита Ивановна.
- Вот зря вы на меня сердитесь, - пытаюсь отшутиться. - Наверняка, пригожусь еще в дороге! - свожу все на позитив. Рита Ивановна лишь молча осуждает мою ветренность.
- Дело твое! - не спорит больше она. Я выдыхаю. Знаю, почему решила не лететь прямо сейчас. Что-то во мне просит побыть еще немного с этими ребятами. Особенно с Машей. Она как показатель того, каким ребенком могла бы расти я! И, похоже, моя психика хочет напитаться этим чувством...Но есть и другое предположение. А что если я сейчас представляю себя в роли своей матери, а Машу в роли себя собой? Вот такие они идеальные отношения между мамой и дочкой? Ведь и у нас с матерью раньше так было временами! И я не хочу отпускать это воспоминание! Потому что все-таки еще страдаю! Хоть и стараюсь не показывать так открыто.
- Ну что? Поехали домой? - спрашивает веселый Петр Семенович. Он хоть и не был на представлении, но видно, что очень счастлив. Не за себя. За детей! Хороший мужик.
- Да, - отвечает Рита Ивановна. - Съездили очень удачно! Артисты потрясающие! Но пора возвращаться. Уже около шести.
- К девяти успеем, - обещает Петр Семенович. - За городом дороги пустые будут.
Мы, взбудораженные и очень шумные от адреналина в крови, рассаживаемся по своим местам. Катя, как маленький котенок, настойчиво лезет мне подмышку.
- Мне так понравилось! - опять шепчет она. - Я папе все расскажу! - делится девочка.
- Расскажи обязательно! - улыбаюсь. - Он будет очень рад за тебя!
Когда все мы затихаем, автобус трогается. Дети, полностью обессиленные от бури пережитых эмоций, совсем скоро начинают клевать носом. Я пока держусь и наблюдаю за тем, как мы покидаем большой город и мчимся к моей маленькой Родине. Но возвращаюсь я туда уже без поднимающейся снизу мучительной тошноты.
Преодолев приличное расстояние, машин, и правда, становится все меньше и меньше. И вот, в уже совсем плотных сумерках, мы почти одни. Лишь впереди еле мелькает одна единственная легковушка. А за ней пустота! Пытаюсь снова дозвониться до Хабиба. Мой телефон почти сел. Всего пятнадцать процентов. Можно от безделья, как вариант, послушать музыку, но не решаюсь садить батарею в полный ноль. Поэтому просто таращусь по сторонам и наслаждаюсь эмоциями детей. Непритворными. А это очень вкусно!
Внезапно неподалёку слышу оглушительный взрыв. Он больно бьёт по ушам. Некоторые дети даже просыпаются
- Все хорошо! - говорю громко. - Идут раскопки. Того и гляди, найдут кости птицератопса, - весело вру и дети смеются. Большинство из них понимает, что это конечно же шутка, но все же страх уходит.
- Что это было? - подхожу к Петру Семеновичу. Голоса не повышаю и продолжаю улыбаться, чтобы никто ничего не заподозрил.
- Учения, - спокойно отвечает он.
- И часто такое бывает?
- Рядом военная база. Поэтому да. Не волнуйся, - успокаивает он меня. Я выдыхаю. Но все это мне не нравится! Возвращаюсь на место и глажу Машу по голове. В этот момент повторяется взрыв, но еще более мощный, чем предыдущий. Нас он никак не касается, но...Земля вокруг будто оживает! Или, быть может, это больное воображение играет со мной в жестокие игры.