- Часто здесь такое происходит? - имею ввиду оползни.
- Нет. Пару раз всего было прошлой весной. Но совсем ерундово. Не так, как сейчас.
- Взрывы могли спровоцировать движение? - интересуюсь.
- Могли, - подтверждает второй мужчина.
Мы обречённо замолкаем.
- Мне надо осмотреться, - говорю чуть позже.
- Давай вместе пойдем, - предлагает Костя.
- Хорошо, - не спорю. - Достаньте телефоны и наблюдайте за сигналом. Вдруг где проявится.
Мужчины кивают.
- Я хочу пройти вправо, посмотреть на завал, - поясняю.
- ОЙ, там жопа полная! - не стесняются мужчины. - Мы уже ходили! Там до самого потолка все усыпано. Ни одной щели!
- Я все равно хочу увидеть, - стою на своем.
- Как знаешь, - мужчины не спорят и мы не спеша двигаемся в нужном направлении. Напоследок оглядываюсь на автобус. Дети вроде ведут себя смирно. Их криков я не слышу.
- А чо за дети? - спрашивает Костя.
- Из коррекционной школы, - отвечаю и смотрю под ноги, чтобы не споткнуться.
- Дебилы что ли? - вырывается у Жеки. Я не собираюсь читать ему нотации и учить другому отношению к людям. Сейчас не время ссориться с двумя незнакомыми мужиками.
- Они с особенностями, - мягко произношу вслух. - Многие из них совсем такие же, как наши с вами дети. Даже и не отличить. Просто развиваются иначе. И думают по-другому.
- Ну уж прям не отличаются, - фыркает Жека. - У моего друга дочь в коррекционке учится. Так она только мычать и может. Ни одного слова не говорит. Все ммм да ммм, - гогочет он от смеха.
- Да, - соглашаюсь. Хотя держать себя в руках становится сложнее. Сжимаю плотно кулаки. - Есть и такие дети. Они не в состоянии выразить свои мысли иначе. Но они много что понимают.
Мужчины больше не спорят.
- А чо ты то здесь делаешь? - внезапно произносит Костя. - Ты же из МЧС!
- Я сопровождающий. Стандартная процедура со стороны органов, - все так же вру.
- Ну и как? - ухмыляется Жека. - Наверное, сто раз уже пожалела, что поехала с этими дебилами!
- Это моя работа, - спокойно реагирую на грубость. - Я всегда ответственно отношусь к своим обязанностям. И я сделаю все возможное, чтобы мы выжили здесь. Так что берегите меня! Если не хотите подохнуть под завалами! - наконец-то ставлю на место мужиков. Они замолкают.
Мы не спеша подходим к месту завала.
- Неплохо нас, - присвистывает Костя.
Я продолжаю светить фонарем в засыпанную округлость. Костя прав. Похоже, мерзлой темной куче, что торчит из проема туннеля, нет ни конца, ни края. Оползень - это не просто камни! Это месиво из всего подряд, что попадается ему на пути. От этого он плотнее. Соответственно и кислорода у нас меньше будет, это не камни! Меняю направление фонаря и сейчас рассматриваю внутреннюю крышу туннеля. Наверняка есть какие-то щели в нем. Но а если и там сверху оползень? Так и есть!Он сходил одной большой волной!
- Ну что, крошка? - заигрывает Костя. - Как считаешь, у нас есть шансы?
В горле как-то сразу становится обжигающем сухо. Только Хабиб имеет право меня так называть!
- Ульяна! - произношу.
- Что? - переспрашивают мужчины.
- Ульяна, - повторяю. - Меня зовут Ульяна! И я уже говорила! - наседаю.
Виснет неловкая пауза.
- Ну так что? - меняет тему Жека. - Есть шансы? Или мы тут все сдохнем?
- Здесь все наглухо, - констатирую факт и закрываю рот рукой от земляной пыли. - Надо пройтись в другое крыло.
- Не думаю, что там как-то по другому, - хмыкает Жека.
- Мне нужно, чтобы вы подошли ночью к нашему автобусу, - переключаюсь.
- Зачем? - не понимает Костя.
- Там водитель. Петр Семенович, - на секунду замолкаю. - Он умер. Надо будет его вытащить, пока дети не увидели.
- И куда мы его денем? - теряются мужики.
- Отнесем сюда, - киваю на заваленный выход.
- И? - ждет ответа Костя.
- Присыпем камнями, - холодно чеканю, как будто у меня совсем нет эмоций. - Чтобы никто не видел мёртвого человека рядом с собой.
- Ничего, то, что мы все скоро такими же будем? - вмешивается Жека.