- Неа, - противится Алла.
- Почему? – искренне удивляюсь. – Она податливая, мягкая. С ней можно вести продуктивный диалог!
- Чего сама тогда бежишь? – не церемонилась с выражениями Алла.
Вот оно! Что прям сейчас что ли? Нужно признаться и ей, и себе? Я смотрю в требовательные глаза девушки напротив. Хоть и не привыкшая к откровениям я распахиваю рот и произношу:
- Не могу больше! Ни дня! Не вижу в этом всем себя! Вернее…, - начинаю слегка путаться в словах и заикаться. – Именно того смысла, который был заложен изначально, когда я выбирала эту профессию! Понимаешь?
- Но это же такая возможность заработать! – напоминает Алла.
- Не хочу больше и слова слышать с их столичных ртов! Хочу вернуться туда! Где я была нужна по-настоящему! Как в детстве тем детям в реабилитационном центре. Или...
- Или как два месяца назад тем людям, у кого погибли родные? – договаривает Алла.
Я задерживаю дыхание. Сердце подпрыгивает где-то чуть ниже горла. Алла все понимает.
- ДА! – выдаю я, осмелев. – Как тогда! Потому что во все этом был хоть какой-то смысл! Я была по-настоящему нужна и значима! – говорю чересчур громко и посетители кафе начинают оборачиваться на меня. – И именно тогда я была сама собой! А сегодня мне на карту прилетело пятнадцать тысяч за то, что я просто выслушала, как моя пациентка занимается анальным сексом!
- Ну…ты в чем-то помогла ей! – подмечает Алла. – И в Москве много кто за подобный диалог получает и побольше твоего! – тихо подмечает Алла. – Так что не переживай! Не вижу большой проблемы в этом. Взрослые люди отдают деньги осознанно. Зачастую.
- Я ни об этом мечтала. Не хочу погружаться в их интим все больше и больше. Хочу другого!
- Ульяна! – наклоняется Алла. – Мне кажемся, ты просто запуталась, - успокаивает подруга.
- Думаю, я как раз начинаю распутываться. И никогда не думала, что причиной этому станет Хабиб!
- Ну, а для чего еще нужны уши психологов? – возражает Алла. – Чтобы слушать!
- А если я хочу, чтобы мои уши слушали другое! – не могу успокоиться. – Если не хочу больше утопать в надуманных проблемах?
Алла замолкает. Она видит мое состояние и решат дать мне передышку. В это время в кафе неожиданно заходит Влад и демонстративно подмигивает мне.
- О Боже! – отворачиваюсь. – Он явно одержим мной!
- Он глаз с тебя не сводит, - шепчет Алла. – И идет в нашу сторону.
Я дергаюсь и резко встаю на ноги. Равняюсь с Владом. Алла не обманула. Он и правда хотел сесть за наш столик.
- Я не съём тебя, не бойся, - улыбается парень. – Пока, - добавляет он с намеком.
- Не дорос ты еще до уровня волка! – снова грублю. – Пока еще так, волчонок! – сдираю сумку со спинки стула.
- Алла, подруга у тебя такая дерзкая! – не обижается Влад. – Но мне нравится!
- Я пошла. Пока, - не оборачиваясь, покидаю кафе быстрым шагом.
2 Хабиб
- Держи его! – кричу Ивану, вытаскивая из озера еще одного пацана лет четырнадцати.
- А ты куда? – не понимает Иван при виде моей спины. Темноволосый мальчишка, нахлебавшись воды, падает на берег и начинает выплевывать темную, мутную жидкость прямо себе на руки. Вода грязная – это плохо. Помимо посттравматики еще и инфекционку подцепит.
- Сплаваю в дальний кубрик, - захожу по колено в воду, залезаю в резиновую лодку и тут же налегаю на весла. Руки уже давно устали от гребли и сейчас отдают ощутимой болью в предплечьях. Оно и понятно. Я два с лишним часа работал веслами пока не нашел пацана. В этом году вода с гор сошла рано. Теплая весна растопила снег и лагерь, расположившийся вблизи, затопило. Прилетев вчера вечером, я до сих пор не спал ни минуты, как и мои коллеги – сотрудники МЧС. По-хорошему, вернуться бы к тому пацану и сразу снять шок. Знаю, что потом будет труднее. Но не до этого сейчас. Практически все психологи МЧС сейчас работают не по профилю и рыщут в поисках детей. По спискам не хватает троих. Алеша - одиннадцать лет – любит животных. Сергей – тринадцать лет – обожает компьютерные игры. И Дима – самый маленький – восемь лет. Хорошо рисует и лепит. Играет на скрипке. Отец тоже в свое время отдал меня на скрипку. Мне еще и пяти не было. Но когда увидел, что при помощи смычка я пытаюсь развести огонь за домом, то понял, что скрипач из меня не получится…Перед глазами проплывает лицо родителя, уже слегка постаревшее, с глубокими морщинами на лбу, но все же приятное и доброе. Понимаю, что соскучился и надо бы перестать откладывать поездку домой и, наконец, просто приехать. Не выгонит же он меня? Хотя…этот может.