- Вам нужно перевести телефон в режим полета, - делает мне замечание стюардесса. - Пользоваться телефоном в данный момент запрещено!
- Я буду звонить столько раз, сколько мне потребуется! - цежу сквозь зубы. - И если вы еще раз подойдете ко мне - я за себя не ручаюсь! - веду себя как идиот, потому что не могу справиться со злостью и тревогой внутри.
- Я вынуждена обратиться командному составу, - недовольная стюардесса убегает в кабину пилота. Чуть позже она возвращается с бортинженером. Здоровым плечистым мужиком. Я тут же встаю и оказываюсь выше.
- Вы не должны пользоваться телефоном, - повторяет он замечание.
- Выйдем, чтобы не пугать пассажиров, - предлагаю и бортинженер соглашается.
- Послушайте сюда! Объясню один раз! - предупреждаю. - Вы ведь уже знаете, что я из МЧС. В данный момент я лечу к людям, которые закрыты в тоннеле под тоннами земли. И эти люди - дети! Среди них есть человек, который периодически будет пытаться дозвониться до меня, чтобы сообщить о ситуации! И если я не смогу ему ответить по какой-либо глупой причине, как эта, я взорву нахрен и этот самолет и всех пассажиров! - говорю совершенно серьёзно.
Бортинженер замолкает на мгновенье.
- Пойдем в кабину пилота, - предлагает он. - Полетишь там.
Он открывает массивную дверь и проходит первым.
- У нас тут внештатная ситуация, - начинает бортинженер. - Это сотрудник МЧС.
Пилоты таращатся на меня, как на ненормального случайно оказавшегося в кабине управления.
- Хабиб, - говорю свое имя.
- Он летит туда, где много детей пострадало, - расшифровывает бортинженер. - И ему необходимо пользоваться телефоном постоянно.
- Да, - кратко подтверждаю. - Это на самом деле очень важно.
Пилоты переглядываются между собой, потом один из них произносит:
- Ну пусть на откидное садится.
Бортинженер кивает на откидной стульчик справа. Я опускаю плотно прилегающее к стене сиденье и присаживаюсь. Стульчик не по размеру, но мне откровенно плевать на неудобства.
- Спасибо, - отвечаю на немые вопросы вокруг себя и продолжаю дозваниваться до Ульяны. Но пока без результатов. Так проходит несколько часов. Весь мой полет займет, в среднем, часов десять. Не обращаю внимание на затёкшие спину и ноги. Я словно всего этого не замечаю. Даже сон меня не берет. Хотя я не спал уже больше суток.
- Пока не везет? - вдруг спрашивает второй пилот.
Я лишь выдыхаю в ответ.
- Что там произошло? - продолжает спрашивать он.
- Оползень сошел с гор. Автобус с детьми и еще две машины нырнули в туннель, там их и накрыло, - обречённо бурчу.
- Большой оползень? - уточняет второй пилот.
Я молча смотрю в глаза этому мужчине и не могу сдержаться:
- Сука! Огромный просто! - выдаю на повышенной интонации.
- И что сейчас делать будете? - продолжает второй пилот.
- Не знаю еще! - от безысходности закрываю лицо руками. - Откапывать их опасно...крыша тоннеля может не выдержать. А не откапывать нельзя!
- Ты..? - пытается уточнить второй пилот.
- Ведущий психолог МЧС. Там сейчас вокруг тоннеля настоящий ад начнется. Приедут родители. Да еще и пресса припрётся. Наша задача успокоить их всех.
- Собачья работа, - не стесняется в выражениях второй пилот.
- Кто-то должен, - тихо добавляю.
Вдруг мой телефон начинает звонить. Я тут же отвечаю:
- Да! Слушаю! А, Сергей, да, здравствуй. Ты посмотрел то, что я тебе выслал? Нашел в архиве точные замеры тоннеля? Что скажешь? - звонил мой друг, который раньше работал в архитектуре Москвы и мог предоставить любую информацию по месту аварии.
- Какова вероятность, что крыша не обвалится в ближайшую неделю? - уточняю. - Это точные расчеты?
Сергей предупреждает, что перезвонит через пять минут. Я скидываю и отвлекаюсь на небо за окном кабины экипажа. Потемнело. Но все равно красиво! Звонок повторяется ровно через пять минут.
- Да. Говори, Сергей.
- Хабиб! - слышу тихое и до боли знакомое произношение. От неожиданности тут же встаю. Непроизвольный стон срывается с губ.
- Ульяна! - выдавливаю и меня начинает трясти. Но надо взять себя в руки как можно быстрее. Сажусь обратно. Делаю три глубоких вдоха и тем самым замедляю свой пульс.