Ефим Петрович совсем не перебивал, пока я рассказывал. Похоже, даже он решил, что мой план весьма действенный.
- Как окажешься внутри тоннеля, произведи необходимые замеры как можно скорее, - распорядился Ефим Петрович. - Оцени ситуацию и сообщи с какого крыла и с какого угла мы должны начать копать!
Я кивнул.
- Ну все! - оповестил я нахмурившихся коллег. - Я пошел!
- Давай, - Иван по братски, зацепившись локтями, обнял меня. Ефим Петрович сдержано похлопал меня по плечу.
- Выходи на связь каждые два часа, не забудь! - по отцовски наказал он. Что-то еще полезное говорили коллеги мне в спину, пока я удалялся в неизвестную мне темноту. Долго говорили. По-дружески переживали за меня. Я это понял!
23. Ульяна
Я просыпаюсь посреди ночи от того, что не могу сдержать приступов тошноты. Но вовремя поднимаюсь на локти и начинаю глубоко дышать. Приступ проходит. Я знаю, что это нервное. У меня повышенное давление с рождения и при псих нагрузке голова не выдерживает. Перед глазами все еще плывут обрывки приснившегося кошмара. Этот сон приходит ко мне уже в третий раз. Хотя это не сон, а настырно всплывающее в подсознании воспоминание. Смотрю на свои руки. Именно ими я тащила закоченевший труп Петра Семеновича. Мои помощники, в виде двух взрослых мужиков, в тот вечер налакались пива, которое все же было в их машине. Через несколько часов они уже крепко спали. Будить пьяных? Ну я же не полная дура! Пришлось действовать самой. Рита Ивановна, как только услышала про тело, вжалась в кресло и я не посмела вытаскивать ее силой. Сережина мама - та совсем не подходила на роль моей напарницы.
Помню, как мне пришлось сначала закрыть глаза доброму водителю. Мне казалось, что Петр Семенович откроет их в любой момент и отругает меня за это. Но он не открыл! Я, наверное, с ума схожу. Конечно. Он же был мертв! Еще я боялась, что кто-нибудь из ребят проснется и увидит, как я волоку тело хорошо знакомого им человека. Петр Семенович был тяжелым. Я надорвала спину и сорвала все ногти, когда заваливала бледное тело камнями. Сейчас мои руки изуродованы ссадинами и порезами. Кое-где глубокими. Но это все не важно. Что-то тогда во мне надорвалось помимо спины. Нельзя мне было этого делать. Я еще не отошла от смерти матери. Не успела переболеть и перестрадать вразвалочку, как это и должно проходить. Но судьба подготовила мне новое испытание, в котором нельзя расслабиться и на секунду. И я чувствую, как не выдерживаю. Моя психика не выдерживает. Все чаще, когда я сама закрываю глаза, я попеременно вижу лица. Сначала Петр Семенович, затем моя мать. И у одного, и у второго из глазниц лезут пауки и змеи. Это плохо! Плохо тем, что они чересчур реалистичны. И пауки и уже мёртвые люди. Значит, в моей голове сдвинулись все процессы. И совсем скоро я начну путаться во времени. Если Хабиб не придет, это плохо закончится. Замечаю за собой, что все чаще старюсь закрывать рот руками, когда снова вижу эти мерзкие галлюцинации. Чтобы внезапным криком не напугать детей.
- Может, и не стоило убирать тело тогда? Нужно было дождаться мужиков - сами бы его и вытащили! - рассуждаю про себя. Или вслух. Не разберу. - Не получила бы этот сдвиг.
- Но нет, конечно надо было! - разговариваю сама с собой. - А если бы кто-нибудь из детей увидел его сидящим за рулем автобуса спустя день? А если бы потрогал? - вдумываюсь и представляю очередную шокирующую картинку. Потом закрываю глаза руками, будто это поможет. Но весь ужас у меня в голове! И от него не избавиться.
Время три часа ночи. Завтра к вечеру Хабиб обещал появиться в тоннеле. Не стал объяснять как, но уверял, что придёт. Это хорошо. Потому что нас почти не осталось воды. Половина детей слегла с простудой из-за переохлаждения. Они постоянно просят пить. И я не имею права им отказывать в данный момент. Сама я так же чувствую себя паршиво. Тело горит огнем и одолевает ломота. Я заболеваю. Никому не показываю и держусь из последних сил. Как только в любом обществе пропадает лидер - начинается хаос. У нас внутри тоннеля чересчур разношёрстная публика. Нельзя сдаваться. Надо терпеть из последних сил!
Прохожу по автобусу и прикасаюсь к детям, проверяя температуру. Хоть носки суши об них. С тревогой замечаю, что и Машенька горит. Я все надеялась, что она справится, но мою любимица сломалась так же, как и я. Обтираю сухой тряпкой влагу с окон и кладу Маше на лоб. Будет немного полегче. Потом то же самое проделываю и с другими детьми. Использую майки, салфетки - все, что они смогли мне дать. Рита Ивановна тихонечко спит в самом уголке автобуса, прижимая к себе младшего ученика. Ванюша. Самый маленький здесь. Он раньше всех остальных стал называть меня мамой. Когда я это услышала, впервые что-то кольнуло внутри! А потом до меня дошло, как работает его мозг в данный момент. Он защищается! Любыми способами. Чтобы не травмировать своего хозяина. Но в этом случае травмы получаю я!!! Ничего, потерплю... Еще немного. Хабиб скоро придет! Он все исправит.