До пяти утра мониторю состояние детей. То и дело обтираю их влагой с окон. Но потом все же отключаюсь. В это время температура растет. Я долго не могу проснуться утром. Даже после того, как меня пытается растолкать Рита Ивановна, проверяя жива ли я.
- Ульяна! - говорит она тревожным голосом. - Ты меня напугала. Ты так долго не просыпалась!
Поднимаюсь и голова моя начинает кружиться так сильно, будто я сижу на карусели.
- Все нормально, - вру. - Просто крепко уснула, - снова с трудом подавляю приступ тошноты. В следующий раз меня все же вырвет.
- Как там Маша? - спрашиваю. - Вы проверяли ее?
- Да, - отвечает Рита Иванова. - Пока тридцать восемь и семь. Ульяна... - вдруг останавливается она не договорив.
- Что? - боюсь услышать самое страшное.
- У нас совсем нет воды, - шепчет Рита Ивановна. - Не давать пить при температуре - это очень опасно.
- Я что-нибудь придумаю, - успокаиваю наставницу. - Пойду пройдусь по машинам. Может у наших соседей что есть. Надо продержаться да вечера. Хабиб принесет воду и лекарства. Он обещал!
- А если он не придет? - вдруг произносит Рита Ивановна.
Меня возмущают ее слова.
- Вы его совсем не знаете! - закипаю. - Если он обещал - он сделает!
Выбегаю из автобуса и меня рвет прямо на то место, где совсем недавно лежало тело Петра Семеновича. Щупаю свой лоб. Он стал еще горячее, чем ночью. У меня лихорадка.
- Господи, ну пожалуйста! - прошу от сердца. - Дай мне сил продержаться до вечера!
В поисках воды обхожу сначала первую, затем и вторую машины.
- У вас не осталось воды? - спрашиваю неровным голосом. От жара у меня зуб на зуб не попадает.
- Нет, красотка, - отвечает Колян. От него слегка несет пивом. Да где они его берут! - Слушай, пожрать есть чо?
Я задумываюсь. Если не дам ему еды, то он все равно найдет ее в автобусе. Еще хуже, заберет силой у детей.
- Там только сладости остались, - говорю все тем же голосом.
- Да по фиг, - жует жвачку Колян.
- Сейчас принесу, - отворачиваюсь.
- Ты как-то хреново выглядишь, - подмечает Колян. - Заболела?
- Не выспалась просто. К вечеру пройдет, - вру. Это уже вошло в привычку. Самое ужасное, когда на место лидера вместо меня придет кто попало. Начнется настоящий хаос. А за ним следом притопает паника. Особенно она нужна сейчас тем, у кого ингалятор на исходе. Конечно же это злой сарказм. Он сейчас переполняет меня с избытком. Возвращаюсь в автобус. Беру батончик сникерса и кидаю взгляд на Сашеньку. Он так тяжело дышит! Неприятный ком встает поперек горла. А если мальчик умрет? Что я скажу его родителям? Что не смогла уберечь! Чувство вины наваливается неподъемным грузом. ....еще жив, а я уже хороню его! В этом трёхдневном заточении все тяжелее мыслить адекватно. Вот если бы рядом был Хабиб! Он всегда собранный и непоколебимый. Не то, что я....Опять меня душат сомнения. Это из-за болезни, знаю. Путаются мысли и в голову лезет разный бред. Но вечером все изменится.
- Вот, - протягиваю Коляну шоколадку. - Расходуйте экономно! А то не напасёшься на вас! - использую все последние силы, чтобы голос мой звучал твердо. - Иначе больше не получите! - заявляю. Самое интересное, что Колян ведется на мои нападки. Будто я могу реально ему запретить. Как, все же, интересно устроен человеческий мозг. Возможно, у этого мужчины была тоталитарная мать и она разговаривала таким же тоном, как и я сейчас. Именно поэтому Колян как бы осел на глазах, и ростом даже сделался меньше.