Мужчины молча удаляются к грузовику. Я снова прикасаюсь к своему лбу. Не знаю, сколько еще смогу с ними бороться...
В автобусе пробегаю взглядом по лицам детей. Они чересчур вялые. .... кашляют все чаще. А Машенька даже не в состоянии мне улыбнуться.
- Ульяна, ну что там? - тихо интересуется Рита Ивановна. Она с нежностью и заботой прижимает к себе кашляющего Сашеньку.
- Ждем до утра, - пытаюсь успокоить всех. - Та все будет видно.
Рита Ивановна не спорит. Лишь тихо вздыхает. Но в этом одном вздохе замирает вся женская боль за детей, пусть и не своих по крови.
- Пить, - просит Сережа. Я кидаю взгляд на пустые бутылки. - Господи, помоги! - обращаюсь мыслями к создателю.
- Соберите влагу с окон, оботрите ему лицо, - говорю лишь это, потому что других слов у меня в запасе нет. Глажу Машу по голове, а потом бухаюсь на сиденье и подгребаю под себя колени.
- Думай, Ульяна! Думай! - прошу сама себя, но в голову ничего не идет. Свет от фар соседних машин неожиданно тускнет. Через пару часов они и вовсе потухнут. И что тогда я буду делать в этой пугающей темноте? От напряжения начинаю грызть ногти. Сдираю зубами под самое мясо один за другим. Потом, когда от них ничего не остаётся, начинаю раскачиваться в такт дыханию Маши, что все же уснула. Бедняжка! Искренне сочувствую. Первый раз выехала из города, а тут такое!
- Ложитесь спать, - мягко приказываю. - Утром все решится!
24. Ульяна
Приходит утро. Это я понимаю лишь по часам на почти в ноль разряженном телефоне. Это ужасно. Но ужаснее лишь то, что фары от машин больше не горят. Меня пожирает тьма! И страх! Потому я не знаю, что мне делать!
Хабиб не пришёл ни в восемь, ни в девять. На меня начинают наваливаться дурные мысли. Потом они не просто наваливаются, они глушат меня. Если он умер там в этой трубе, то и я больше жить не хочу!
- Эй! Ульяна! - слышу с другой стороны автобуса. Это Колян и Толик пришли поговорить со мной. Я практически на ощупь выбираюсь из автобуса.
- Что? - отвечаю чересчур дерзко.
- Уже утро! - напоминает Колян. В руках у него крошечный фонарик и я наконец могу видеть.
- И что? - продолжаю огрызаться.
- Где твой хваленый мчсовец? - наседают мужчины.
Соседи из легковушки слышат нашу ссору, но не спешат выходить. Ситуация меняется не в мою пользу. Происходит битва за лидерство.
- Мне звонили утром. ОН придет к вечеру, - снова вру.
- Гонишь все! - взрывается Колян и хватает меня за локоть.
- Не веришь? На, звони! - протягиваю Коляну телефон. - Но если посадишь остаточный зардяд пока будешь набирать - Я ТЕБЯ УБЬЮ! - выдавливаю из себя.
- Они точно звонили? - тушуется Колян.
- Точно, - цежу сквозь зубы.
- Во сколько?
- В шесть!
- Учти, сучка, - выходит из себя Колян и притягивает меня к себе за ворот от куртки. - Если ты врешь, я тебе брюхо вскрою! - пытается он меня напугать.
- Не обосрись, смотри от страха, пока будешь потрошить меня! - грубо играю по его же правилам. В подражании я мастер. Колян отпускает меня.
- Ждем до вечера! - предупреждают мужчины. - Но если никто не придет, будем действовать сами! - доносится их угроза.
Все. Мое время закончилось. Если Хабиб не придет сегодня, то мою мнимому лидерству крышка. Я и так долго продержалась. Мозг усердно отматывает назад все мысли о том, что он мог погибнуть. Такого не случится! Только не с ним!
Возвращаюсь в автобус и раздаю остатки еды. Некоторые из детей отказываются. Дела еще хуже, чем я предполагала.
- Пить, - просит Машенька. Я присаживаюсь на самый уголок сиденья и кладу ее голову к себе на колени.
- Моя смелая, добрая девочка! - шепчу и проглатываю горький ком, чтобы не разрыдаться от раздирающего меня сочувствия. - Потерпи еще немного! - уговариваю Машу и глажу горячий лоб маленькой подружки. - Все скоро закончится.
- Ты не обманываешь? - шепчет сухими губами девочка. Ее аккуратный рот в форме сердечка некрасиво потрескался так же, как и у других ребят.
- Нет! Что ты! - твержу. Боже, как же я себя ненавижу в данный момент. - Поспи немного, - вымаливаю.