- Если дверь завалило с обратной стороны, постучи три раза, чтобы я понял! – кричу через стену и сразу слышу в ответ приятное троекратное постукивание. – Я понял, понял тебя. Сейчас я уйду, но только на минуту. Я вернусь! Слышишь! Вернусь!
Со всех ног улепетываю обратно на улицу и начинаю орать:
- Петь! Петька!
Коллега, услышав мой вопль, разворачивается.
- Я нашел его! – продолжаю кричать. – Не могу дверь открыть!
Парень начинает работать веслами так быстро, что лодка, того и гляди, сейчас взлетит. Петька, не проверяя глубину, спрыгивает в мутное место рядом со мной и резко погружается прямо по пояс в воду. От холода он меняется в лице, но лишь на секунду. Мы с таким отчаянием спешим на помощь этому мальчику, будто он один из наших сыновей. Хотя детей нет ни у меня, ни у моего напарника. Но это так по-человечески. И только ради таких моментов, наверное, и стоит быть мужиком на этой земле.
- Там ее удерживает что-то с обратной стороны, - поясняю. – Но вдвоем точно потянем.
Петр такой же широкий в печах, как и я. Мы одновременно наваливаемся на мокрое полотно, но дверь стоит как вкопанная.
- Чувствуешь? – спрашиваю. – Какой вес? Килограммов двести по-моему. По ходу шкаф, - предполагаю.
- Да, наверное, - не спорит Петька. – Может, через окно?
- Смотрел уже, - поясняю. – Там все закрыто. В лагерях иногда снимают ручки с окон, чтобы дети по ночам не бегали.
- Вот тебе и пластиковые окна, - жалуется коллега. – Было бы старенькое, то разбили и все.
- Из старого здесь только сам лагерь, - выдыхаю. – Давай еще.
- На три, - предупреждает Петька.
- Раз, два, - считаю. - Три! – мы наваливаемся на дверь так, что я слышу хруст. – Это, по ходу, твои кости! – язвлю.
- За своими смотри, - не сдается напарник. – На три, - повторяет он.
- Раз, два, - продолжаем мы. - ТРИ! – снова наваливаемся на дверь.
- Похоже, чуток отъехала, - радуется Петька.
- Погоди, - останавливаю друга. – Сережа! – обращаюсь к пацану за дверью. – Если это шкаф – то постучи! – прошу пацана. Сережа тут же начинает стучать.
- Хорошо! Сережа, ты молодец! – подбадриваю мальчика. – А теперь скажи, шкаф немного сдвинулся? – задаю вопрос. А сам нервно сглатываю. – Если да, то постучи.
- Он стучит!!! – радуется как ребенок Петька и чуть ли не прыгает на месте. – Ты слышал, он стучит!
Я еле сдерживаю себя в руках, хотя и мне тоже хочется скакать, но кто-то один должен оставаться спокойным.
- Сережа, все отлично. Скоро это все закончится, - произношу ровным голосом. Поворачиваюсь к Петру:
- А теперь погнали! Синхронно вместе на три! Петя, только одинаково. Нужны двойные толчки. Тогда он точно отъедет! – объясняю напарнику.
- Я все понял! Давай толкать уже! – злится Петька. Я рассматриваю друга и понимаю, насколько он хороший. За стеной находится абсолютно чужой ребенок, которого Петька даже и не видел ни разу.
- Раз, два, три!!! – мы снова наваливаемся на дверь. Понимаю, что только что выбил плечо. У Петьки на лице появляется болезненная гримаса. Он тоже выбил. Но ни за что не признается.
- Раз, два, три! – призывает Петька. Снова толкаем.
- Поменяемся, - разворачиваюсь корпусом. – Я плечо выбил.
- Да, давай, - охотно соглашается напарник. Знаю почему, но помалкиваю. Мы встаем иначе. – На три, - в сотый раз напоминаю. – Раз, два...ТРИ!
- Получается, - слышу радостный крик напарника. Чувствую, как дверь поддается. Появляется неприятный звук вокруг. Шкрябающий и как будто напрочь сырой. Или это я уже воспринимаю все так, потому что очень долго нахожусь в холодной воде.
На шкафу прямо под потолком вижу худощавого подростка. Мальчишка неестественно бледный, с темно-синими кругами под глазами. Он явно пытается что-то сказать нам, но у него не получается.
- Ну я же говорил, что все это закончилось, - пытаюсь подбодрить пацана. – Сережа, меня зовут Хабиб, - делаю паузу. – Это Петр. Мы из МЧС.