- Ей снятся кошмары. Тот водитель ...Петр Семенович, кажется!Ей пришлось самой вынимать его из автобуса. Тащить через весь тоннель ночью, пока все остальные спали. Прятать под камнями.
- Еще что? - почти не дышу.
- Ульяне снится ее мать! - мы оба затихаем. - Мать пытается с ней заговорить, но вместо слов к Ульяне прямо на ладони вываливаются зубы ее матери. И уже из пустого рта женщины начинают лезть пауки.
- О Боже! - морщусь. - Почему это все она МНЕ не может сказать? - злюсь еще больше.
- Я думаю, дело в том, что когда ты появился там в тоннеле, ей больше всех требовалась твоя поддержка...и внимание! Чтобы ты хоть раз сказал, как сильно ты переживал! Но...ты молчал!
- Я знаю! И я видел это! НО, поверь, как только я собирался подойти к ней, случалось что-то вне плана. Либо очередная паническая атака, либо конфликт между теми мужиками, который тут же надо было тушить! А когда я возвращался, Ульяна уже либо спала, либо мучилась с приступами температуры.
- Может, ты был там чересчур жестким со всеми? - намекает Иван.
- Пойми, по-другому там было нельзя! Мне нужно было сдерживать всех еще целых два дня. Людей и детей, у которых нервы были на пределе. Они до моего прихода сутки пробыли в полной темноте. Освещаясь лишь экраном одного мобильника! И без капли воды целых два дня. Нельзя там было показывать нежность и демонстрировать наши с Ульяной отношения. Лишь непоколебимость и уверенность лидера.
Виснет пауза.
- Говори! - знаю, что Иван хочет еще что-то сказать.
- Когда вы приехали...на встречу вам вышла твоя бывшая девушка, - мямлит Иван. - Саша!
- Ну что за...., - ругаюсь матом. - Неужели она подумала, что мне есть дело до Саши? - выплёвываю и чешу голову. Снова выглядываю в окно. Ульяна по-прежнему сидит на качеле.
- Ульяна видела насколько Саша красива! А потом она посмотрела на себя! - продолжает Иван. - И это подорвало ее веру в себя!
- Ульяна была после болезни! - от неконтролируемой злости швыряю чашку в раковину. - Она пять дней толком не спала! Да и вообще дело не в этом! Неужели она не понимает, что мне все равно, как она выглядит? Даже если она завтра обреет голову налысо! Дело не в красоте! Мне все равно! - говорю на повышенных тонах.
- Это знаю я! - мягко продолжает Иван. - Это знаешь ты! Но она тонет в своих разрушающих мыслях, как неуверенный подросток.
Я плотнее сжимаю телефон в своих руках.
- И что мне делать теперь? - холодно произношу. - Я стараюсь! Пытаюсь ей во всем угодить!.
- А ты не старайся больше, - подсказывает Иван. - Используй шоковую терапию.
- Да, я думал об этом, - признаюсь.
- Чтобы вернуть прежнюю Ульяну, необходимо вернуть прежнего Хабиба, - выносит вердикт Иван.
Я смотрю перед собой и даже не моргаю.
- Ты должен показать, ЧТО ты ощущал, когда она была там! - подсказывает Иван.
- Да, ты прав, - плотно сжимаю челюсти. Еще с минуту мы просто молчим в трубку. Перед глазами у меня плывут картины из жестоких воспоминаний. - Все, до связи, - сбрасываю.
Некоторое время я продолжаю стоять и обдумывать услышанное. Из транса меня выводит хлопнувшая дверь. В дом вошла Ульяна. Она вешает пуховик в шкаф и собирается, как обычно, сбежать наверх, но я требовательно произношу:
- Иди сюда! - раздаётся мой грубый голос. Ульяна послушно подчиняется и медленно проходит на кухню. Сначала я просто смотрю. Девушка невероятно посвежевшая после улицы. На щеках у нее играет яркий румянец. Золотые волосы раскиданы по плечам. Она больше уже не такая худая, как пять дней назад. Желанная, как и ранее! Как тогда в универе! Пора уже признаться самому себе! Ульяна неожиданно теряется под моим тяжёлым взглядом. А на лице у нее замирает вопросительной выражение. Я не собираюсь больше спрашивать, что ей нравится, а что нет. Удобно ли ей или нет. Я приподнимаю Ульяну за талию и усаживаю прямо на деревянный стол посреди кухни. Она, слегка перепуганная, не решается сползать с него и просто наблюдает за тем, что я буду делать дальше. А включаю печку на максимальную температуру и кладу свою ладонь прямо на обжигающую поверхность. Ульяна с ужасом продолжает наблюдать и уже намерена прекратить все это, но я грозно рявкаю:
- Сиди!
Ульяна замирает и даже перестаёт дышать. Я терплю боль на столько - насколько это возможно! И когда рука начинает гореть адским пламенем, убираю ее, приближаюсь к Ульяне и хватаю девушку за горло той самой горящей рукой.