— Почему вы мне не верите, объясните, — настойчиво сказал старик, садясь к столу.
— Это вы мне объясните, почему вы столько лет молчали, а теперь спохватились!
— Да при чем тут сколько лет?
— При том! — успел вставить Алексей Федорович, начиная неожиданно для себя горячиться.
Но перебить старика было непросто. Он привык, чтобы его слушали.
— А я вам еще раз говорю! Вас не интересуют аквамарины. Но сопутствующий бериллий, вам перспективы его понятны? Вас учили чему-нибудь вообще? Его свойства еще до войны были уже известны.
— Ну, не широко, не широко! — поспешил уточнить Алексей Федорович.
— А после войны уже началось производство чистого бериллия.
— Да вы-то откуда знаете? — удивился главный инженер.
— То есть как? — Он даже на знал, что сказать. — Какое это имеет значение?.. Конечно, я давно не у дел, но я не только огурцы на огороде ращу. Доступ имею, разумеется, только к открытой печати. Но мне странно, о чем вы спрашиваете. Как будто это главное.
— А что главное?
— Потрудитесь слушать и отвечать! Вам известны его перспективы, вернее, его соединений как твердого ракетного топлива? Причем с наиболее высокими удельными импульсами?
— Известны, — вздохнул Алексей Федорович, опуская глаза и трогая бумаги на столе.
Непросто ему было отмахнуться от старика, выпроводить его восвояси. И возраст почтенный, и глядит умно, и почему-то стыдно сказать ему, что ни в какую авантюру втянуть Алексея Федоровича не удастся, без толку он расходует силы и деньги на поездки сюда.
— Сколько лет назад вы были на месторождении?
Не о том он спрашивал, не тем интересовался главный инженер. Странно, бессмысленно, скучно повернулась их встреча. Не так старик ее себе представлял. Не хотелось ему входить в подробности, с его точки зрения к делу не относящиеся.
Но Алексей Федорович именно в эти частности и упирался, как завороженный, чтоб непременно их рассмотреть досконально, словно они-то и смогут его убедить в чем-то окончательно, заставят принять решение.
— Что же вы молчите? Ну, ей-богу, мы с вами как на допросе! Вы могли давным-давно внедрить свою заявку. Про бериллий вам все известно. Почему вы это не сделали?
В который раз уже он задавал эти вопросы! Суть была не в них, а в том, что не хотелось ему возиться с делом, весьма неопределенным, ненадежным, можно сказать, каким-то призрачным. Старик хорошо понимал: фигура он в его глазах несостоятельная. Это-то особенно злило.
— Вы хотите от меня объяснений моих чисто личных обстоятельств, — он постарался взять отклоняющий, даже высокомерный тон.
— Меня не интересует ваше личное. Речь идет только о том, что ваша заявка неубедительна, и все, — возразил главный инженер.
— Я буду жаловаться? — вопросительно сказал старик, хотя хотел, чтобы звучало угрожающе.
— Разумеется, — охотно, с облегчением согласился Алексей Федорович. — Пишите, жалуйтесь. На пенсии многие видят в этом основное свое занятие.
Старик подавленно замолчал. Ему хотелось сказать, что когда молод, десять лет, даже пять, кажутся сроком огромным; когда стар, и тысяча лет не слишком-то много. Но он не сказал.
Глядя на него, главный инженер смягчился.
— Вы понимаете, какое значение имеет, правильно ли вы представляете условия образования месторождения, его пространственное размещение? Прежде чем искать грибы, надо знать, где они родятся.
— Вы считаете меня за чудака, который пойдет искать грузди на ржаном поле?
— Александр Николаевич, бросьте свою затею, послушайте меня! Это фантастика, что вы говорите. Неужели вы верите, что сможете кого-нибудь убедить в существовании этого месторождения? Которое к тому же вы сами хотите искать и открывать! Мечтание! Ведь полвека прошло! Вы вслушайтесь — полвека!..
…Он старался скрыть, что сердит: такой почтенный и представительный сидел перед ним Александр Николаевич.
— Странно все это, — пошел в атаку Алексей Федорович, помня прежние их споры. — Где же вы раньше-то были? В который раз спрашиваю!.. В этом районе в двадцать пятом году было крупное наводнение. Горы щебенистые. Вы представляете, какие там аллювиальные наносы? Все похоронено. Вы говорите, у вас есть старая съемка профиля и шурфов? Где она? Чертежи вы показывать почему-то не хотите.