— Легенда обозначений в этом районе не менялась уже сто лет, — сказал Александр Николаевич. — Как будто дело в чертежах!
Он увидел широкие, распахнутые пади, залитые солнцем, на которые вольно выбегали гряды холмов, будто шерстистая толстая шкура земли взъерошилась складками, как у разгневанного зверя. Эти исчерна-малахитовые складки вызывали память о молодой удали, душевной какой-то шири, свободе…
Пронеслась перед его взором деревня, откуда начиналась тропа, щебенистые осыпи в речной долине, потом Родниковый овраг, Леньки Мокрого пустошь и зимовье с обомшелой крышей. В глубине тайги названия речек, логов, ручьев, селений живут веками, бывает, не помеченные на самых подробных картах. Как было, скажем, в шестнадцатом веке, так и сейчас есть. Не то что в городе: вчера Кузнечная улица, сегодня — Металлургическая, а завтра — Комбинатская. В глуши легенда обозначений живет прочно.
— Нет, Александр Николаевич, она изменилась, — мягко, даже сожалеюще заметил главный инженер. — Извините, конечно, сколько вам лет?
— Не важно, сколько лет. У меня сохранилась старая верстовая карта. Я буду ей пользоваться.
— Познакомьте меня с ней?
— Зачем? Она представляет интерес только для меня. Вам обязательно бумажку какую-нибудь хочется в подтверждение. Вы же понимаете, надеюсь, что мое месторождение там не обозначено?
— Обозначить можно что хочешь. Мне доказательства нужны.
— Здесь, за столом, мы с вами никаких доказательств не высидим. Ехать туда надо. И я хочу туда ехать сам, со своим человеком.
Воцарилось напряженное молчание, за которым ощутимо было обоюдное раздражение собеседников.
— Вы ведете себя таким образом, будто кто-то собирается претендовать на ваше авторство.
— Я слишком хорошо знаю людей, чтобы отнестись к этому беспечно.
— И не стыдно?
Алексей Федорович с укоризной покачал головой, глядя на него, как на ребенка.
— Я же не подозреваю вас в симуляции!
Александр Николаевич через силу усмехнулся:
— Нет, именно что подозреваете. Я вашу мысль вполне понял. Вы опасаетесь, что найдете перемытые породы со следами искусственного внедрения аквамаринов, а я тем временем получаю деньги и смываюсь. Так?
— Примерно, — не стал скрывать Алексей Федорович. — А вы бы на моем месте как?
— Да так же! — откровенно сказал Осколов.
— Вот видите… А на меня серчаете. Ну, ладно!.. А если выход будет малонадежным?
— Возможно. Но я уверен в обратном.
— Вы утверждаете, что есть знаки месторождения?
— Утверждаю.
Алексей Федорович слегка заволновался. Невольный интерес боролся в нем с осмотрительностью. Талант геолога-разведчика, в котором всегда большую долю составляет вера в удачу, страсть к новизне, способность к предвидению, звал его бросить надоевшую «контору» и закатиться со стариком, пока дороги проходимые. Но уже бывалый администратор остерегал его: из этого вполне может произойти только посмешище и напрасная трата времени.
— Разведочные выработки проводились? — продолжал он допытываться.
— Шурфы в две линии, как всегда у нас было принято.
«Поедем со мной? — попросил он мысленно. — Почему ты не можешь рискнуть? Может быть, это и для тебя последний раз?»
Будто услышав его, Алексей Федорович закурил жадно:
— Вы помните какие-нибудь детали формы месторождения? Залежь оконтурена?
— Н-нет, — признался Александр Николаевич, хотя понимал, что это не в его пользу.
Главный инженер был разочарован, сразу поскучнел:
— Основным правилом разведочных работ является требование не повторять того, что уже сделано. Ведь это всегда дорого.
Александр Николаевич постарался быть терпеливым:
— Я утверждаю, что есть косвенные и прямые поисковые признаки. А потом, невозможно найти месторождение, даже из старых, разрабатывающихся уже не одну сотню лет, которое было бы исчерпывающим образом разведано.
— Это мне все давно известно!
— Сколько месторождений, казавшихся выработанными, простоявших десятки лет, с увеличением рыночной цены на ископаемые, после разведки оказались заслуживающими разработки! К тому же мой случай другой. Разведка не будет стоить дорого.
Алексей Федорович скептически прищурился, гася папиросу:
— Поначалу оно так всегда говорится!
— Хорошо! Я возьму экспедицию на свой счет. Я и к этому готов. Дайте рабочих и геолога.
— А кто поведет?
— Я найду проводника. Помогите с вездеходом.
— Эка! Вездеходы у меня во дворе без дела стоят!
Разговор накалялся и падал. В тусклых лучах солнца, пробивающихся сквозь запыленные окна, скучно желтели груды старых отчетов, покоя в себе чьи-то находки и неудачи.