Довольно! Теперь она сама себе хозяйка, обеспеченная дама! Как прекрасно, как светло, голландка в синих изразцах горяча, домашним печеньем пахнет — какой чудный налаженный мирок!.. Кася и не замечала, что ее маленький кораблик несется среди грозных волн, раскачавших уже всю страну.
Они были дома одни с Лушей, когда их испугала перестрелка, которая то удалялась, то приближалась. Женщины напряженно прислушались.
— Ты все заперла? — несколько раз обеспокоенно спрашивала Кася у горничной.
— Да, барыня.
— Хорошо проверила?
— Да, барыня, — повторяла Луша как заведенная.
— Господи, что с Александром Николаевичем? Почему его нет так долго? Ведь его могут убить на улицах!
Раздался внезапный стук в ставню, потом в дверь. Женщины замерли.
— Кто это, барыня?
— Может быть, он вернулся?
Горничная побежала открывать и сразу же воротилась:
— Евпраксия Ивановна, вас спрашивают.
Кася бросилась в переднюю. В разорванном пальто, с пистолетом в руках ее ждал там мужчина.
— Евпраксия Ивановна, не пугайтесь, ради бога! — Он старался сдержать запаленное дыхание. — Я Мазаев с прииска.
Нет, она не боялась его: где-то виденное лицо, мокрые, спутанные волосы, — только острое чувство несчастья охватило ее.
— Что с Александром?
— Я не знаю. С той стороны переправляется по льду отряд белых офицеров. Дадите ли вы мне убежище до утра?
— Вы ранены? — заметалась Кася. — Луша, неси бинты, там, в аптечке.
Мазаев стер струйку крови со щеки.
— Нет, это пустяки, оцарапался где-то. Я совершенно случайно наскочил на ваш дом. Вы меня не помните, конечно?
— Луша! Дай ему одежду Александра Николаевича, — решительно распоряжалась Кася. — Идите в ванную, Мазаев, снимайте ваше ужасное пальто.
Она повела его в ванную.
— Как от вас пахнет порохом!.. От вас пахнет войной.
Вдруг он улыбнулся, глядя на ее разгоряченное лицо в копне распустившихся волос.
Ее подкрашенные брови надменно взлетели вверх:
— В чем дело?
Лукерья застучала каблуками, понесла его пальто в задние комнаты.
— А пистолет я возьму с собой! — сказал он, глядя в глаза Касе и смеясь.
Неожиданно для себя она тоже засмеялась:
— В ванную?
Ей стало весело и страшно.
— Только не вздумайте затевать перестрелку у меня в доме. Я умру!
— Будьте спокойны, в случае чего, молча пойдем в ножи.
— Какие глупости вы говорите в такие минуты!
Только закрылась за ним дверь ванной комнаты, с улицы снова решительно и долго постучали, и Лукерья, округляя глаза, полные волнения, доложила:
— К вам офицер просится.
— Какой?
— Сухолядый. Очень голенастые.
Вот оно!.. Очень хорошо… Кася выпрямилась, самообладание внезапно вернулось к ней. Она строго посмотрела на Лукерью, на ее криво сидящую наколку, сбившийся набок передник:
— Луша, сколько раз я вам говорила: носите лиф!
Лушка бессмысленно поклонилась и исчезла.
— Добрый вечер.
Офицер глядел настороженно и, как ей показалось, неприязненно, но был сухо вежлив.
— Прошу прощения, чей это дом?
Кася услышала в передней простуженное покашливание сопровождавших его солдат и вся подобралась внутренне, испытывая какое-то ожесточенное упрямство.
— Это квартира управляющего приисками Осколова, — насколько могла высокомерно ответила она, подкалывая волосы. — Чем обязана столь позднему посещению? — и отвернулась, прибавляя в лампе огня.
Она ничего еще не успела понять: что это — волнения на приисках или новая перемена власти? Кто в кого стреляет?.. Ей хотелось убежать и запереться в спальной. Но она пересилила себя. У мужчин это в крови — страсть к разрушениям. Для этого их в муках рожают женщины? Пусть оставят свои споры: чья партия лучше. Что ей за дело до всего этого! Не хочет она ни в чем разбираться! Ее всегда раздражали эти мужские игры!
Однако что-то сильнее раздражения сейчас говорило в ней. Как стоял Мазаев, напряженный, готовый ко всему, с черным пистолетом в руке! Его преследовали, он искал у нее защиты, и она инстинктивно, не рассуждая, бросилась на помощь к тому, кто в ней нуждался. В конце концов, он пришел первый — и все!
Она опять повернулась к офицеру, чувствуя, что очень хороша в молочном свете висящей над столом лампы и что это очень важно в данную минуту, что это будет почему-то на пользу в теперешнем положении.