Как только эта мысль приходит мне в голову, я отталкиваю ее от себя, испытывая отвращение к самому себе.
Она маленькая неблагодарная сучка.
Я повторяю это в уме, пытаясь убедить себя, что она только такая и есть, и побуждая свое тело реагировать соответствующим образом.
Черт, но я не думаю, что у меня когда-либо в жизни была более сильная реакция на женщину. И я не сомневаюсь, что это мания запретного. Потому что, хотя мой разум ненавидит все, чем она является и за что выступает, мое тело не может не быть захвачено ее физической красотой. Двойственность моего желания к ней только усиливает его силу, и я знаю, что, хотя мне определенно понравится трахать ее, я все же буду ненавидеть этот процесс. И это сочетание предвещает взрывной эффект.
Я всегда гордился тем, что веду свои дела в спокойной, почти клинической манере. В конце концов, я никогда не хотел впасть в то же безумие, которое унесло моих родителей.
Но глядя на женщину рядом со мной, на ее дикое выражение лица, когда она пытается держать между нами дистанцию, я вижу только это.
Безрассудство.
Чистую несдержанность, потому что я никак не могу отстраниться, пока я нахожусь глубоко внутри нее, эти длинные ноги обхватывают мою талию, ее сладкие крики раздаются, когда я вхожу…
Проклятье.
Мне нужно держать себя в руках, если я хочу подойти к этому логически.
Она Гуэрра!
Да. Она не только воплощает в себе всё, что я презираю в женщине, поскольку бесстыдный пример моей собственной матери еще свеж в моей памяти, но она еще и Гуэрра.
С самого рождения каждому ДеВилю внушают, что Гуэрра — это воплощение зла, которое должно быть побеждено. И я не отличаюсь от них. Я убивал Гуэрра, а Гуэрра пытались убить меня. Между нашими семьями просто нет золотой середины. Эта мысль помогает мне перестроиться, и ее физическая привлекательность внезапно меркнет перед лицом десятилетних обид.
И вот только мне удается умерить свое растущее возбуждение, как Мари начинает кричать и брыкаться в руках держащего ее мужчину, слезы текут по ее щекам. Она бьет каблуком по ноге мужчины с такой силой, что он на мгновение отвлекается. Бежит к Джианне, звук выстрела эхом разносится по магазину.
С широко раскрытыми от боли глазами и открытым ртом Мари падает на пол, и ковер быстро пропитывается кровью, льющейся из ее раны.
Черт.
Они попали ей в шею. И когда я поднимаю взгляд на стрелка, слышу хихиканье, пронизывающее воздух.
Каких людей прислал мне Циско? Они, блядь, всё портят.
Качая головой, Джианна пытается подползти к мертвой подруге, с ее губ срывается всхлип. Прежде чем я успеваю оттащить ее назад, человек, стрелявший в Мари, настигает ее и тащит за ноги.
— Похоже, нам нужна новая, — говорит он остальным.
Все застывают на месте, когда люди в масках начинают грузить товар в сумки.
Я медленно двигаюсь, ловя взгляд Джианны.
Она старается выглядеть бесстрашной, но невозможно не заметить, как дрожат ее ноги, и как напряжены мышцы, когда она пытается удержаться от движений.
Джианна встречает мой взгляд, и я медленно киваю ей.
Она просто моргает, паникуя, но отвечает на мой сигнал своим собственным, слегка наклоняя подбородок.
Приподнявшись на локтях, быстро двигаюсь к ближайшему мужчине. Так как это гонка на время, я не даю ему возможности заметить меня, перед тем как схватить его сзади за шею.
Остальные обращают на меня внимание, но я двигаюсь быстрее, используя пистолет в руке мужчины, и стреляю раз за разом, успевая застрелить всех мужчин, кроме того, что держит Джианну. И в своих попытках отомстить мне, они оказали мне услугу, убив мужчину передо мной, теперь все его тело изрешечено пулями.
Последний мужчина, стоящий на ногах, продолжает прижимать конец пистолета к виску Джианны, его глаза расширяются от ужаса, видя, что я приближаюсь.
— Нет, стой! — кричит он. — Нет, все должно было быть не так, — бормочет он. — Никто не должен был умереть, — продолжает он, дико оглядывая трупы на полу.
— Ты первый выстрелил. — Я цокаю языком, прежде чем направить пистолет, что я взял у мертвеца, прямо ему в лицо.
Поскольку он выше Джианны по крайней мере на голову, я не боюсь, что попаду в нее.
Нажимаю на спусковой крючок, и, конечно, выстрел получается точным. Его руки ослабевают вокруг Джианны, и он падает на пол.
К этому моменту весь персонал лежит на полу, отползая как можно дальше от места выстрелов.
— Он мертв, — шепчет Джианна, ее плечи дрожат. Она быстро моргает, глядя на мертвого мужчину у своих ног, кровь течет из отверстия на его лбу. — Ты убил его… — продолжает она, наконец подняв взгляд на меня.