Я воздерживаюсь от ответа, но все же громко хмыкаю, садясь, чтобы увеличить расстояние между собой и громоздким зверем, занимающим мою гостиную.
— Что он здесь делает, отец? — спрашиваю я, маскируя свой голос и принимая надменное обличье.
Я не знаю, почему этот человек здесь, в моем собственном доме, но я знаю, что он опасен. Что-то глубоко внутри меня говорит мне держаться от него подальше.
— Разве ты не говорили, что шавкам не место в нашем доме? — поднимаю бровь. — Почему же, ты тогда выгнал бедного Джонни, прежде чем я успела его покормить, — мило улыбаюсь я.
— Джианна! — восклицает мой отец в шоке.
Шавку, однако, это только позабавило, будто он ожидал, что я оскорблю его.
— Он наш гость. Веди себя прилично, — бросает он на меня серьезный взгляд.
Я пожимаю плечами.
— Давай побыстрее. У меня есть дела, — хлопаю ресницами, скрещивая ноги.
От меня не ускользает, как его глаза следят за моими движениями, а его зрачки, кажется, увеличиваются в размерах. На его лице все еще красуется самодовольная улыбка, и я бы не хотела ничего больше, чем стереть ее.
Моя верхняя губа подергивается в раздражении, кулаки сжимаются, когда я мысленно представляю, как ставлю его на место — куда-нибудь подальше от меня.
— Прошу прощения за мою дочь. Она не всегда такая… трудная. — Отец гримасничает, глядя на меня, и я понимаю, что это молчаливый сигнал.
Веди себя хорошо.
Я стараюсь изо всех сил, чтобы просто не встать и не уйти, устроив перед этим сцену, потому что во мне растет желание поставить эту шавку на место. Особенно после того, как он слишком вольно обошелся со мной в тот раз. И то, что он здесь… Я ему не доверяю. Нисколько.
— Это Себастьян Бейли, и он твой новый телохранитель, — говорит отец и продолжает добавлять что-то еще. Но я не слышу его. Нет, я сосредотачиваюсь лишь на том, что он только что сказал, что это мой новый телохранитель.
— Нет! — я поднимаю руку. — Ни за что, — поворачиваюсь к отцу, надеясь, что это все плохая шутка. Но он не смеется. Он даже не улыбается.
— Джианна…
— Папа! — восклицаю я, возмущенная. — Он извращенец! — говорю первое, что приходит на ум.
И это правда. Я видела, как он ходил за мной по пятам, словно не думал, что я замечу. Я также видела, как его взгляд ни разу не покинул меня в магазине, даже перед появлением грабителей.
— Джианна, — раздраженно выдыхает мой отец.
— Папа, он следил за мной. Я уверена в этом. Как такой человек может быть моим телохранителем.
— Простите за нее. Она слишком избалована и привыкла добиваться своего, — извиняется он перед Себастьяном, прежде чем повернуться ко мне. — Джианна, прекрати.
Это одно слово заставило меня замереть. Я распознаю знаки и знаю, что он не собирается слушать то, что я хочу сказать.
— Но он убил человека, пап. Он убил тех людей… — я затихла.
Почему он не может понять, что с этим человеком что-то не так? Я не могу принять его в качестве своего телохранителя. Просто не могу. Мануэлло был со мной с самого детства, и я знала его лучше, чем свою собственную семью. Другой человек займет его место?
Я качаю головой. Нет, невозможно. Особенно не он.
— Да, Джианна, — мрачно бормотал отец. — Он убил человека, чтобы спасти твою жизнь, поэтому он идеально подходит для этой работы.
Я смотрю между ними двумя и понимаю, что не имеет значения, соглашусь я или нет, они уже все спланировали.
— Но папа…
— Нет, Джианна. Этот вопрос уже решен. Он будет твоим телохранителем в течение следующих нескольких месяцев, пока я не найду способ вытащить нас из той передряги, в которой нас оставил Агости. А учитывая, что ДеВилль имел наглость преследовать Энцо, я надеюсь, ты осознаешь, насколько это серьезно. Кто знает, станешь ли ты их следующей целью.
Мои руки сжались в кулаки, но я не стала спорить дальше. Нет смысла.
Я просто сижу молча, пока мой отец перечисляет все достижения Себастьяна, как он был награжден бесчисленными медалями за храбрость в армии и что он является экспертом во всех вопросах безопасности.
Я слушаю только в пол-уха, пытаясь не дрожать. Постукивая ногой по полу, я все время смотрю на часы, желая, чтобы время шло быстрее, и я могла вернуться в свою комнату — обратно в безопасность.
Я не знаю, что такого в этом человеке — в этом чудовище, потому что ни один порядочный человек не мог бы так выглядеть, — что заставляет меня так бояться.
Одна мысль о том, что он всегда будет рядом со мной в качестве телохранителя… От этого волоски на руке встают дыбом, и все мое существо осознает опасность, которую он представляет.