— Он будет жить в комнате рядом с твоей, — внезапно говорит отец, и я мотаю головой, думая, что ослышалась.
— Что?
— Это должность на двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, Джианна. Не думаю, что ты осознаешь всю серьезность ситуации. ДеВилль охотится за нашими головами. Они уже разрушили твою помолвку. Будь я проклят, если позволю им нанести еще больший ущерб.
— Но… — шепчу я, но выражение лица отца останавливает меня от продолжения.
Я знаю, что он прав в том, что ДеВилль представляет собой постоянную опасность, и я была бы сумасшедшей, если бы вышла на улицу без хорошо обученного телохранителя. Но он?
Я воздерживаюсь от дальнейших слов, просто киваю головой, как послушная дочь. Не похоже, что его волнует мое мнение.
— Я рад, что нам удалось достичь взаимопонимания, — кивает отец, успокаиваясь. Как будто он не достиг этого взаимопонимания в одиночку. — А теперь, почему бы тебе не проводить мистера Бейли в его комнату?
— Миа может сделать это, — быстро говорю я, вставая, готовая забыть о неприятном разговоре, который у нас только что состоялся, и, может быть, даже допить бутылку водки. Видит Бог, все, чего я хочу, это забыть обо всем.
— Джианна, — отец буравит меня взглядом. — Делай, что тебе говорят, и позже мы поговорим с тобой о твоем поведении.
Не дожидаясь моего ответа, он выходит из комнаты.
Шавка медленно поднимается с дивана, поднимает небольшую сумку и перекидывает ее через плечо.
Он ворчит на меня — знак, что пора двигаться.
Он, черт возьми, ворчит!
Если раньше я не была уверена, что он какой-то гибрид, то теперь я в этом убедилась.
— Следуй за мной. — Откидываю волосы на плечо в драматическом жесте, надеясь, что он поймет, что нужно держаться на расстоянии.
Когда мы поднимаемся по лестнице на третий этаж, где находится моя комната, я чувствую жжение в спине, как будто его взгляд сверлит меня насквозь.
На самом деле, все мое тело ощущает тяжесть его присутствия, когда я ставлю одну ногу перед другой, мурашки покрывают мою кожу, мелкая дрожь проходит по моим конечностям.
Мы выходим на лестничную площадку, и я быстро направляюсь к двери рядом со своей, готовая покончить с этим и удалиться в свое безопасное пространство.
Но не успеваю я сделать и шага, как оказываюсь прижатой спиной к стене, ударяясь затылком о холодную поверхность. А подняв голову вижу, что за мной наблюдают серебристо-серые глаза. Его радужная оболочка неестественно светлая, зрачки как щели, когда он смотрит на меня. На его лице насмешливая улыбка, и каждое движение, кажется, делает его черты более суровыми в тусклом свете коридора.
Внутри моей груди маленький пузырь, который, кажется, увеличивается в размерах с каждым моим затрудненным вдохом. Мой пульс зашкаливает, и я могу только смотреть на него, не думая ни о чем, кроме положения, в котором я оказалась.
Его тело — массивное, — которое, должно быть, было создано для разрушения — находится вровень с моим, его рука на моей шее, и он держит меня в плену.
— Что, — вырывается у меня изо рта шепотом.
В его близости есть что-то эйфорическое, и я не думаю, что могу точно определить это ощущение. У меня кружится голова, но не так, как обычно, хотя я понимаю, что нахожусь в опасности.
Вместо этого я чувствую покалывание…
Это другой вид страха?
— Я — извращенец? — спрашивает он, забавляясь. Его голос низкий, настолько низкий, что дрожь охватывает все мое тело, а губы размыкаются при резком вдохе. Я слегка качаю головой, не в ответ на его вопрос, а пытаясь унять чувство дискомфорта, которое, кажется, поселилось в моей голове, в ушах и ниже, по шее и…
— Скажи мне, солнышко, я — извращенец? — повторяет он вопрос, приближая свой рот к моему лицу, его горячее дыхание веером распространяется по моей коже.
Я поворачиваю голову, пытаясь избежать прямого контакта.
Опять это прозвище — Солнышко. Кем он себя возомнил, чтобы называть меня иначе, чем по имени? Хотя даже это он не вправе произносить.
Но это быстро забывается, когда я слышу гулкое эхо собственного пульса. Мое сердце бешено бьется в груди, и я не думаю, что когда-либо испытывал больший ужас, чем в этот момент. И все же он мне чужд.
Есть опасность и есть…
Положив свой большой мне на подбородок, он медленно поворачивая мою голову так, чтобы я могла смотреть ему в лицо.
— Я жду, — усмехается он, глубокий звук, который заставляет меня чувствовать себя еще более неуютно.