— Ты должен поблагодарить меня, — добавляю я, с трудом выговаривая слова. — Эта сперма, наверное, стоит больше, чем вся твоя жалкая сущность, — хихикаю я.
А это дорого. Но когда знаешь достаточно богатых людей, которые получают не меньшее удовольствие от унижения других, не нужно платить ни копейки.
Он делает шаг ко мне, и когда я вижу его серьезное выражение лица, агрессию, исходящую от него, я перестаю смеяться, беспокойство поднимается во мне.
Но ведь здесь он ничего не сможет мне сделать, верно? Здесь так много людей, все снимают происходящее, что ему и в голову не придет причинить мне вред на виду у всех.
Он подходит ко мне, смотрит на меня с отвращением, затем качает головой и уходит из бального зала.
Я облегченно вздыхаю, и тут же на меня обрушивается шквал комментариев от окружающих, все хвалят мою идею и говорят, что видео должно стать вирусным уже завтра. Учитывая, что у некоторых людей в этом зале миллионы подписчиков, я не сомневаюсь, что завтра мистер Лицо со шрамом станет мистером Лицо в сперме.
Когда он не возвращается даже через полчаса, я почти уверена, что моя миссия достигла цели.
Я продолжаю болтать со всеми, кто подходит ко мне, пока в какой-то момент это не становится слишком утомительным.
Пробираясь к задней террасе, я наконец-то улучаю момент для себя.
— Кто бы мог подумать, что месть будет такой утомительной? — на моих губах расплывается улыбка.
Отец мог бросить меня на съедение акулам, когда решил продать меня нью-йоркской элите, но я очень быстро научился выживать. Ты не попадешь на вершину цепи, если не будешь жестким. А в этих кругах нужно быть не просто жестким — нужно быть жестоким.
— Джианна, — раздается голос у меня за спиной.
Я поворачиваюсь и хмурюсь, видя, как Гаретт, один из друзей Линдси, выходит вперед.
— Да? — я вскидываю бровь. Я не в настроении для компании, особенно мужской.
— Черт, — присвистывает он, — что ты там натворила? — Гаретт качает головой, на его лице появляется забавное выражение. — Я знал, что ты умная, но не предполагал, что ты еще и хитрая.
— Прости? — я прищурилась.
То, что я была подругой Линдси, означало, что мы регулярно виделись на мероприятиях. Но я никогда не разговаривала с ним наедине. Черт, да я вообще никогда не разговариваю с мужчинами наедине.
— Когда я услышал от Линдси, что ты планируешь, я сомневался, что ты действительно пойдешь на это. Но ты это сделала, — уголок его рта кривится, когда он подходит ко мне ближе.
— Что ж, спасибо, — снисходительно говорю я, пытаясь обойти его.
— Куда ты идешь? — положив руку на мой локоть Гаретт останавливает меня.
Я уже чувствую надвигающуюся волну гнева и паники, но знаю, что лучше не показывать этого внешне.
— Обратно в дом. Вечеринка все еще продолжается, верно? — пытаюсь улыбнуться, чтобы успокоить его.
Я уже много раз видела, что отказ делает с эго этих парней, и они становятся только более злее, если я говорю им «нет».
Снова пытаюсь уйти, но он хватает меня за руку, на этот раз с большей силой, и тянет назад, в свои объятия.
Все его тело прижимается к моему, и мои глаза на секунду расширяются, не успев среагировать.
— Я давно хотел сказать тебе о своих чувствах, Джианна, — начинает он, шепча мне в волосы. — Я влюблен в тебя уже много лет, но у меня никогда не хватало смелости сказать тебе о своих чувствах. Особенно когда я знал с кем ты была, — вздыхает он, продолжая свое признание.
Я замираю, не в силах пошевелиться, пока мой разум пытается осознать происходящее. Даже слова о просьбе отпустить меня не выходят у меня из уст. Есть только чувство потери, настолько глубокое, что все мое существо начинает дрожать, мое тело вспоминает, каково это — быть удерживаемой против моей воли, быть…
— Прости, если я выложил тебе все слишком неожиданно, — говорит он, и в конце-концов отстраняется. Его глаза изучают меня в поисках реакции, но я попросту не могу ничего ему ответить. Я и так едва могу двигаться.
— Тебе не обязательно отвечать сразу. Пожалуйста, просто подумайте об этом? — спрашивает он полным надежд тоном.
Я едва нахожу в себе силы медленно кивнуть, не моргая глазами, чтобы вернуть ясность в свой разум.
Он улыбается мне и быстро уходит, снова оставляя меня одну.
Только тогда до меня наконец-то доходит, что все могло быть гораздо хуже. Гораздо хуже, чем то, что милый мальчик заявил о своей влюбленности. И я была бессильна что-либо сделать, не в силах пошевелиться.
Всхлип застрял в моем горле, когда все мое тело начало вибрировать от интенсивности моих эмоций.