— И Бенедикто знает об этом? — спрашиваю я, нахмурив брови.
Я просто не могу поверить, что такой традиционный человек, как Бенедикто, будет стоять в стороне и позволять своей дочери вести себя подобным образом. Это не только ее репутация, но и честь семьи.
Циско пожимает плечами.
— Не думаю, что у него есть уши, чтобы слышать. Джианна — зеница ока своего отца. Судя по всему, он организовал союз с Агости, потому что Джианна этого хотела. Ты знаешь о драме с его первой женой, — закатывает он глаза.
Бенедикто может быть традиционалистом, но он не менее лицеприятен, чем другие мужчины. Его первый брак был по расчету, и все знали, что между ним и его женой не было утраченной любви. У него было двое детей от нее, Джианна и ее брат Микеле. Но незадолго до рождения Микеле он встретил и полюбил Козиму, бедную итальянку из Бронкса в первом поколении. Она быстро стала его любовницей, и все его внимание было сосредоточено только на ней.
Подозрительно, что его жена умерла вскоре после того, как родила Микеле. К этому времени Козима тоже забеременела, и Бенедикто не теряя времени женился на ней, чтобы узаконить их ребенка — Рафаэло.
— Джианна не ладит с Козимой, — продолжает Циско. — Поэтому, как любой мужчина, полный сожаления, Бенедикто компенсирует это тем, что балует ее. Он просто ослеплен своей послушной дочерью. Неужели ты думаешь, что такой человек поверит, что она не идеальна?
— Я не понимаю. — бормочу я. — Разве поведение Джианны не отразится на всей ее семье? Я никогда не слышал, чтобы мужчина позволял женщине в своей семье такие вольности.
— Могу заверить тебя, дядя, что он и не подозревает об этом. Джианне разрешено ходить в ее частную академию и на званые вечера с другими людьми из ее круга богатых девушек. Для внешнего мира все выглядит шикарно и изысканно. Вспомни мероприятия с дегустацией икры и вина. Тебе нужно поприсутствовать на одной из таких вечеринок, чтобы понять, что происходит на самом деле.
Я ворчу, вспоминая свои собственные столкновения с детьми из трастового фонда в те времена. Циско прав, что снаружи все выглядит абсолютно идеально. Это, конечно, прекрасно помогает скрыть тот факт, что они гниют изнутри.
Все эти люди с Уолл-стрит и их богатое окружение делают вид, что их деньги чисты, хотя на самом деле у них у всех есть секретные счета на Каймановых островах.
По крайней мере, мы честны в том, что мы не честны.
— То, чего он не знает, не может ему навредить. Его бизнес барахтается, дядя. Скоро он начнет отчаянно искать себе союзника, который вытащит его из финансовой неразберихи, в которую он попал. И последнее, о чем у него будет время беспокоиться, это о том, чем занимается его дочь в пятницу вечером. Или с кем, — ухмыляется он. — И по моим последним данным, у него уже есть список запасных женихов.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — в моей челюсти дергается мышца.
— Я хочу, чтобы ты превратил слухи в реальность. — Поворачивается он ко мне, его выражение лица серьезно.
— Прости? — Я смеюсь.
— Слухи — это слухи. Люди сами решают, верить им или… нет. Но мы не можем так рисковать, — он коварно улыбается. — Мы не можем допустить, чтобы какой-либо потенциальный жених женился на ней. И вот тут в дело вступаешь ты.
— Господи, Циско. Ты хочешь, чтобы я изнасиловал девушку?
— Изнасиловал? — хмурится он. — Конечно, нет. Соблазнил? Да, — его губы растягиваются в широкую улыбку, что сверкают белые зубы. — Или принудительно совратил, — пожимает он плечами. — Выбирай сам.
Я смотрю на него мгновение, прежде чем разразиться смехом.
— Соблазнить ее? — спрашиваю я. — С таким лицом? — показываю на свои шрамы, но он, похоже, не разделяет моего веселья.
— Действительно. Не знаю, слышал ли ты о Джианне, но она сногсшибательна.
— О да. — И Амо, и Дарио соглашаются.
— Хотелось бы мне быть на твоем месте, — продолжает Дарио со вздохом.
— Тогда почему бы тебе не сделать это? — отвечаю я.
— Потому что, — вмешивается Циско, прежде чем Дарио успевает ответить, переключая наше внимание обратно на него. — Они знают нас. Они знают, как мы выглядим, и ни один Гуэрра не позволит ДеВиллю приблизиться к ним. С другой стороны, ты, — он делает паузу, изучая мое лицо. — Ты не только отсутствовал последние пять лет, но и никто не узнает тебя с твоим новым обликом.
— Скажи мне, что ты это несерьезно, — стону я. — Почему бы просто не убить ее?