— Это была бомба? — спрашиваю я, игнорируя его. Мой взгляд все еще прикован к остаткам.
Черт! Это могли быть мы.
Он мрачно кивает.
— Но… кто мог хотеть убить меня? — мой голос слегка дрожит, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Его губы сжаты в тонкую линию, черты лица жесткие.
— Не ты, — отвечает он, и я хмурюсь. — Твой отец, — исправляется он, говоря мне, что в последнюю минуту ему пришлось сменить машину, потому что у нашей обычной машины заглох двигатель.
— Но кто… — я качаю головой, не в силах смириться с тем, что едва избежала смерти.
— Лучше спроси об этом у своего отца. — Он поднимается на ноги и протягивает руку, чтобы помочь мне встать.
— Как же мы тогда доберемся домой? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя с собой телефон, — умоляю я, так как свой я оставила в машине.
— Нет, — мрачно отвечает он. — Я оставил его на сиденье.
— Проклятье! — громко ругаюсь я.
Почему это происходит со мной? Почему мне так чертовски не везет?
— Думаю, нам понадобится несколько часов, чтобы добраться до дома, — задумчиво говорит он. — Может быть, больше, так как сейчас ночь, — он смотрит на часы.
— Ты хочешь пойти до дома пешком? — спрашиваю я, скандаля.
До дома час езды. Я не могу себе представить, что пройду такое расстояние пешком.
— Давай, солнышко. Нет ничего лучше, чем свежий воздух и немного полуночной зарядки, — подмигивает он мне, уже шагая впереди меня.
— Ты должно быть шутишь. Себастьян! — кричу я ему вслед, пытаясь догнать. — Я не пойду домой пешком. Иди и поймай мне машину или что угодно.
Он останавливается, поворачивается и изучает меня с забавной улыбкой.
— Хочешь, чтобы я поймал тебе попутку? — повторяет он, как будто это самая возмутительная вещь.
— Конечно. Я не пойду пешком, — я скрещиваю руки на груди. — И это окончательно, — поднимаю подбородок, чтобы он видел, что я настроена серьезно.
— Ладно, — пожимает он плечами, и я удивляюсь его легкому согласию. — Увидимся дома, — говорит он, прежде чем повернуться и снова пойти.
— Себастьян! — кричу я ему вслед, когда вижу, что он серьезно настроен оставить меня здесь. Одну.
— Ты мой телохранитель. Ты нанят, чтобы защищать меня. А не для того, чтобы бросить меня в глуши, с горящей машиной, без мобильного телефона и без обуви, пригодной для ходьбы, — кричу я.
И чтобы доказать свою правоту, я снимаю одну туфлю и бросаю ее ему в спину.
Как только она попадает в него, он останавливается и медленно поворачивается ко мне.
— Ты можешь хоть раз не истерить?
— Истерить? Мне напомнить тебе, что ты — мой подчиненный, а я — твой босс?
— О, теперь ты разыгрываешь карту босса? — Он приподнимает бровь.
— Ты не можешь просто оставить меня здесь!
— Не знаю, поняла ли ты, солнышко, но здесь не ездят машины, — он указывает на пустую улицу. — Но если хочешь, можешь подождать. Кто знает, может, они сжалятся над тобой, если ты правильно разыграешь свои карты.
— Что… — Нахмурилась я. — Что ты имеешь в виду? — Скриплю зубами.
— Есть только одна причина, по которой женщина может быть здесь ночью одна, Джианна. И в такой одежде, — он кивает на мое платье, — они будут ожидать представления.
— Ты… — киплю я, оскалив зубы в гневе. — Ты намекаешь…
— Я ни на что не намекаю. Я говорю тебе как есть. Никто не поверит, что ты не проститутка, — его взгляд перемещается по моему телу. — Может быть, элитная проститутка, но тем не менее.
— Я не проститутка, — почти кричу на него я.
— Точно, — ухмыляется он. — Ты не берешь за это деньги.
Шокированая, я открываю рот, возмущение написано на моих чертах.
Прежде чем я успеваю сообразить, что делаю, я наваливаюсь на него, прижимаясь к нему всем телом.
— Ты чертов мудак, — толкаю его в плечи, мне так и хочется поцарапать его и почувствовать его кровь под ногтями.
— Всегда готова ударить меня, — тянет Себастьян, легко обездвиживая меня. — Зачем так жестоко, солнышко? Если тебе нравится грубость, то просто скажи об этом. Я готов удовлетворить твои потребности.
В его надменной улыбке есть что-то странно раздражающее. То, как он смотрит на меня сверху вниз и насмехается прямо в лицо. Но больше всего я ненавижу то, как он добирается до меня, заставляя меня злиться сильнее, чем когда-либо.
— Я собираюсь убить тебя, — выплевываю я слова, разочарование нарастает, когда он подчиняет меня всего несколькими движениями.
Не желая сдаваться, я делаю то, что удивляет его.