— Вот ты где, Джианна, — надувает губы отец, едва взглянув на меня, и смотрит на часы, продолжая говорить об опоздании.
Козима одаривает меня гримасой, но когда я поднимаю на нее бровь, подзывая Басса к себе, она отворачивается, зацепившись рукой за локоть отца, идущего впереди.
Когда мы выходим из дома, нас уже ждут два лимузина, а за ними еще несколько машин с охраной. Несомненно, Козима не захотела делить со мной одно пространство и попросила отца отвезти ее отдельно. В обычной ситуации я бы устроила скандал, просто чтобы доставить ей неудобства и убедиться, что ее план не пройдет даром. Но в сложившейся ситуации дополнительное время, проведенное с Басом наедине, поможет мне успокоить нервы.
— Ты в порядке? — спрашивает он, когда мы наконец-то остаемся одни в машине и направляемся в сторону Метрополитен-музея, где будет проходить гала-концерт.
— Да, — киваю я. — Я приняла таблетку перед отъездом. Это должно помочь мне пережить ночь.
— Я всегда буду твоей тенью. Тебе не о чем беспокоиться, — он сжимает мою руку и тянет меня к своей стороне лимузина.
Я спотыкаюсь, довольно неловко падая к нему на колени.
— Что ты делаешь? — Толкаю его в плечо, забавляясь. — Я не могу помять свое платье. Или испортить макияж, — говорю я, надувшись.
— Я знаю, — он поднимает мой подбородок, его глаза смело смотрят в мои. — Но это не значит, что я не могу сделать что-то другое, — он проводит пальцем по моей шее, задерживаясь на том месте, которое он посасывал сегодня утром.
— Ты прикрыла ее, — скрежещет он, обдувая дыханием мою кожу. — Что я тебе сказал, солнышко? — прижимается лицом к моему горлу, жест мягкий, но угроза в его голосе звучит безошибочно.
— Что… ты мне сказал? — запинаясь, спрашиваю я, теряясь в ощущениях его теплых губ на моей коже.
— Эти шикарные ублюдки должны видеть, что ты помечена, — продолжает он, открывая рот и проводя дорожку влажных поцелуев по моей шее.
— Я не могу… мой отец увидел бы, — пытаюсь вразумить его.
Как бы мне ни нравилась его метка на мне, я не могла рисковать. Особенно на таком публичном мероприятии, где это только подогреет сплетни обо мне.
— Но в том-то и дело. Весь мир должен знать, что ты недоступна. Что ты занята… — он прервался, когда дошел до моего декольте.
Платье с квадратным вырезом в декольте, и облегающий лиф заставляет мою грудь выпячиваться.
Положив руки на мою грудную клетку, он наклоняется вперед и приникает ртом к выпуклости одной груди, томно облизывая ее, а затем всасывая.
— Басс, прекрати! — Я игриво ударяю его.
Я была серьезна, когда сказала, что меня нельзя видеть с засосом — не сегодня.
— Нет, — говорит он мне в ответ, его горячее дыхание обдувает мою кожу и заставляет меня дрожать.
В нижней части тела уже ощущается покалывание, и как бы я ни старалась не реагировать, я не могу сдержать стон, который вырывается у меня, когда он начинает ласкать ртом мою грудь.
— Басс, — хнычу я и хватаюсь руками за его волосы.
Он продолжает сосать и облизывать, сосредоточившись только на видимых участках.
Мои соски уже твердые, все мое тело содрогается от желания. А когда его руки медленно скользят вверх-вниз по моему платью, я в одну секунду готова попросить его избавить меня от страданий.
Мое тело помнит, какое наслаждение он подарил мне прошлой ночью, и хочет повторения.
— Вот так, — шепчет он своим густым голосом, поднимая глаза и встречаясь с моими. — Теперь все будут знать, — продолжает он, поднимая один палец и проводя им по моей груди, обводя красную метку, которую он оставил на ней.
— Ты мудак, — бормочу я, наполовину раздраженная, наполовину слишком возбужденная, чтобы обращать на это внимание.
— Я знаю, — ухмыляется он. — И тебе это нравится, — подмигивает.
Как раз когда я собираюсь ответить, машина останавливается, доехав до места назначения.
Я быстро пытаюсь привести себя в порядок, прежде чем выйти из машины и присоединиться к отцу. Басс молча следует за мной, быстро принимая серьезный вид и позу телохранителя.
Метрополитен-музей кишит людьми, все приглашены на эксклюзивный благотворительный вечер в форме аукциона.
Несколько залов на первом этаже, в греческой и римской галереях, открыты для общения гостей. Вся атмосфера пьянит, когда я обхожу многочисленные статуи, высокий потолок и великолепное освещение помещения создают ощущение подлинной античности.
Жаль, что мне приходится общаться со всеми этими людьми, которых отец постоянно подбрасывает мне, иначе я бы получила гораздо больше удовольствия от торжества.