Козима быстро находит свой круг друзей или, по крайней мере, людей, с которыми она хотела бы подружиться, и пытается осыпать их фальшивыми похвалами в надежде получить приглашение на следующий послеобеденное чаепитие.
А вот у моего отца, похоже, есть своя эксклюзивная программа на сегодняшний вечер, и это не торги бесценными артефактами.
Он останавливается на нескольких мужчинах, увлекая меня за собой, и пытается перевести разговор на мою несостоявшуюся помолвку и тот факт, что я снова нахожусь на брачном рынке.
— Это мистер Коллинз, мистер Эдвардс и мистер Ловелл, — быстро представляет отец, после чего переходит к восхвалению моих достоинств.
Я сохраняю улыбку, хотя слышать, как он говорит обо мне, как будто сейчас девятнадцатый век, — этого достаточно, чтобы я впала в припадок.
Держа спину прямо, моя осанка безупречна, я притворяюсь, что слушаю разговор, время от времени кивая.
— Ваша дочь восхитительна. Не представляю, чтобы кто-то мог ей отказать, — комментирует один из мужчин, его глаза с намеком перемещаются по моему телу. Я сдерживаю себя, чтобы не вздрогнуть от отвращения, а пытаюсь краем глаза отыскать Басса.
Он стоит прямо у скульптуры Бернини, изображающей Вакха. Как и бог вина, он держит в руке тарелку с виноградом, медленно поднося плоды ко рту чувственным движением.
Это… декадентство.
Его глаза прикованы ко мне, когда он открывает рот, чтобы проглотить одну виноградину, и это простое действие заставляет меня сглотнуть в ответ.
— Джианна? — Голос отца испугал меня.
— Да, простите, немного задумалась, — приятно улыбаюсь я, хотя внутри проклинаю их и их развратные взгляды.
— Если позволите, я пойду подкреплюсь, — говорю я, уходя от разговора.
Один из мужчин, кажется, мистер Коллинз, решает предложить свои услуги и сопровождает меня.
Я иду рядом с ним, стараясь держаться на расстоянии, чтобы мы не соприкасались, хотя вижу, что он только этого и добивается.
— Спасибо, но не было необходимости идти со мной, — говорю я ему, надеясь, что он поймет намек и оставит меня в покое.
— Такой красивой девушке, как ты, всегда нужен рыцарь в сияющих доспехах, — говорит он таким, как ему кажется, соблазнительным тоном, что мне только хочется блевать.
— Верно, — сухо добавляю я, — думаю, здесь достаточно доспехов. Мне не нужны еще одни.
Если он не собирается понять намек, я буду действовать более прямолинейно. Я знаю, что мой отец дал им зеленый сигнал, когда начал свой отрепетированный монолог на сегодня, но я не собираюсь позволять ему выставлять меня на всеобщее обозрение, как это явно пытается сделать этот парень.
Я увеличиваю темп, надеясь избавиться от него, просто потеряв его в толпе.
— Будь хорошей девочкой и не кричи, — говорит он, и я на мгновение хмурюсь, прежде чем он грубо толкает меня вправо, и вскоре я ударяюсь спиной о стену. Все вокруг слишком заняты, чтобы понять, что он, по сути, затащил меня в темный угол.
Его рука зажимает мне рот, прежде чем я успеваю попытаться позвать Басса.
— Твой отец должен мне, Джианна. Несколько миллионов. Этого недостаточно, чтобы я… — его глаза пробегаются по моему телу, и он рычит, сосредоточившись на метке, которую поставил на мне Басс, — женился на тебе. Но кто сказал, что ты не годишься для нескольких минут удовольствия. Если ты будешь хорошей девочкой, я, возможно, прощу ему, — тянет он, прежде чем его рука скользит к вырезу на платье.
Мои глаза расширяются от ужаса, когда я понимаю, что он пытается сделать, и мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки и попытаться защититься.
Но по мере того как туман в голове рассеивается и я снова начинаю думать рационально, я понимаю, что мне ничего не нужно делать.
Не тогда, когда Басс выкручивает человеку руку до хруста костей. И уж точно не тогда, когда он ставит его на колени, продолжая выкручивать руку, пока тот не вскрикивает от боли.
Зажав ему рот рукой, он не дает ему произнести даже малейшего звука.
— Ты в порядке? — он смотрит на меня, вглядываясь мое испуганное выражение лица.
Я медленно киваю, удивляясь, что вообще способна реагировать.
— Хорошо, — ворчит он. — Я же говорил, что мне придется убить любого, кто к тебе прикоснется, солнышко. И, похоже, у меня есть первая жертва, — его рот кривится в жестокой улыбке.
Не успеваю я опомниться, как его рука соприкасается с лицом мистера Коллинза, придавливая его к земле, и он ударяется щекой о мраморный пол.