Насмотревшись, я прислоняю ее к стене, обхватываю ее попку, поднимаю ее ноги и кладу их себе на плечи.
Она достаточно легкая, а я достаточно сильный, поэтому такое положение не вызывает дискомфорта. Более того, когда мой язык касается ее киски, я могу сказать, что это самая удобная позиция, в которой я когда-либо находился.
Ее руки находят мои волосы, когда я облизываю ее, ее вздохи и хныканье — мои подсказки, когда я пробую то, что ей может понравиться. И когда я обхватываю губами ее клитор, засасывая его в рот и нежно покусывая, ее громкий стон говорит мне все, что нужно знать.
— Басс, это так приятно… — прерывается она стоня, когда я продолжаю заниматься любовью с ее киской своим ртом, чередуя сосание и облизывание, концентрируя свое внимание на ее клиторе, пока он не набухнет и не станет взывать об облегчении.
— Думаю… — не успевает она закончить фразу, как начинает кончать, ее бедра сжимаются вокруг моей головы, а влагалище спазмирует вокруг моего языка.
Из нее вытекает еще больше соков, и я продолжаю ласкать ее, глотая все подряд.
Чтоб. Меня.
Я зависим. Попробовав ее раз. Это все что мне нужно, чтобы окончательно и бесповоротно впасть в зависимость от нее.
— Басс, — кричит она, когда я продолжаю посасывать ее клитор, желая увидеть, смогу ли я получить от нее еще один оргазм.
Джианна продолжает дергать меня за волосы, от чего у меня болит кожа головы, но все это говорит мне о том, что ее киска и мой язык только что стали лучшими друзьями.
Я отпускаю ее только тогда, когда она умоляет меня остановиться, говорит, что не может больше вынести. Нехотя, но уже предвкушая следующую трапезу между ее ног, я ставлю ее ноги обратно на землю.
Ее трясет, и она едва держится на ногах, когда я поднимаюсь вверх по ее телу. Обхватываю ее за талию, позволяя ей прижаться ко мне для поддержки.
— Вау, — выдыхает она, ее кожа блестит от пота. — Это было вау, — продолжает она, качая головой в недоумении.
— Я буду есть твою киску, когда ты захочешь, солнышко. В любое время, — тяну я. Ее лицо раскраснелось, часть макияжа уже испорчена.
Она выглядит как человек, которого хорошенько трахнули. И в моей груди разгорается гордость за то, что это моих рук дело.
Вечер заканчивается без происшествий, мы все возвращаемся в дом. Бенедикто заметно расстроен тем, что его попытка продать дочь оказалась не такой успешной, как ему хотелось бы.
И когда я удаляюсь в свою комнату, я не могу удержаться от воспоминаний о том, как она прижималась ко мне, о ее вкусе, когда она распадалась на моем лице.
— Проклятье, — качаю головой, глядя на себя в зеркало и медленно расстегиваю рубашку.
У меня дурное предчувствие.
В Джианне есть такая ранимость, что иногда мне хочется обнять ее и никогда не отпускать, показать ей, что мир не обязательно должен быть ужасным.
Потому что из всего, что я видел до сих пор, Джианна не живет. Она просто выживает.
Несмотря на гламурный образ жизни, шикарную одежду и машины, показные фотографии в социальных сетях, она не наслаждается ничем из этого.
Она просто существует.
Раздеваюсь и иду в душ, все мои мысли крутятся вокруг нее и я пытаются понять ее лучше.
В ней есть что-то такое, что пробуждает во мне ту часть меня, которая, как я думал, не существует. Нежная часть, которая хочет защитить, а не разрушить. По правде говоря, каждый раз, когда я нахожусь в ее присутствии, мое сердце сжимается непривычным образом, потребность оградить ее от зла этого мира настолько непреодолима, что мне хочется вести себя не свойственно мне.
Выключив воду, я надеваю свежие трусы-боксеры и возвращаюсь в комнату.
Но как только я выхожу из ванной, я замираю на месте, увидев перед собой изящно сидящую на моей кровати Джианну.
— Ох, — вылетает у нее изо рта, когда она замечает меня, а ее глаза жадно блуждают по моему телу, оценивая его.
Именно в такие моменты я благодарен за то, что мне хватило ума заниматься спортом и поддерживать себя в форме, потому что мне нравится иметь хотя бы что-то, что радует ее глаз.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, мои губы причудливо искривляются.
Это последнее место, где я ожидал ее увидеть, тем более что она вдруг стала очень застенчивой после того, что произошло на гала-концерте.
— Я хотела спросить… — она делает паузу, чтобы смочить губы, ее глаза прикованы к моей груди, как будто она делает сознательное усилие, чтобы не опустить их ниже. Поймав себя на том, что она пялится, она притворно кашляет, прежде чем продолжить. — Я хотела спросить, могу ли я снова переночевать здесь.