— Кого-то другого, — сухо усмехается он, делает большую затяжку, а затем поворачивается ко мне.
Прислонившись к подоконнику, он с отвращением оглядывает меня с ног до головы.
— Больше некого, Джианна. Неужели ты думаешь, что после всего, что ты натворила, кто-то захочет тебя?
— Всего, что я натворила? — спрашиваю я, сбитая с толку.
— О, не прикидывайся дурочкой, — закатывает он глаза и снова подносит сигарету к губам.
— Все жители трех штатов, наверное, знают, как легко попасть к тебе между ног, — презрительно говорит он.
Мой рот открывается в шоке — и от того, что он знает об этом, и от того, что он так небрежно об этом упоминает.
— Ничего себе, — восклицаю я, качая головой. — Ты собираешься бросить это мне в лицо? С каких пор тебя это волнует? — горько усмехаюсь. — Ты так долго щеголял со мной, надеясь, что я найду себе какого-нибудь богатого мужа, что закрывал глаза на всё, что происходило в моей жизни.
— Конечно, закрывал, — отвечает он почти раздраженный. — Признаться, вначале я думал, что ты найдешь какого-нибудь богатого сноба, он обрюхатит тебя его и ты заманишь его в ловушку. Но, похоже, все пошло наперекосяк. — добавляет он задумчиво.
В то же время я не могу стереть шок с лица.
Он знал… Он все время знал, что люди говорят обо мне, но не вмешивался, потому что думал использовать это в своих интересах. Мне почти хочется громко рассмеяться от этого.
— Конечно, — кивает он, — ни один уважающий себя человек не стал бы покупать корову после того, как вся деревня ее подоила.
— Что? — Слова вылетают у меня изо рта раньше, чем я успеваю сдержаться.
Я просто не могу поверить в то, что он говорит, и в то, как он это говорит — как будто ему нет никакого дела до этого, до меня, кроме того, что это задело его деловые интересы.
Черт, я всегда знала, что мой отец продажный ублюдок. Но никогда не думала, что он может быть настолько жестоким.
— Перестань скандалить, Джианна. — Говорит он мне, выбрасывая сигарету в окно. — Я должен был понять, что ты сделана из того же теста, что и твоя мать, — с отвращением качает он головой, приближаясь ко мне. — Хороша для секса, но не более того, — выплевывает он мне в лицо, толкая меня к стене.
Я отступаю, не желая, чтобы он находился в моем личном пространстве — не после того, что он только что сказал.
Я никогда не надеялась на хорошие отношения с отцом. Но этот разговор станет моментом, когда я действительно разорву с ним связь.
— Убирайся, — шепчу я, все мое тело трясется от гнева. — Убирайся, — говорю я уже громче, замечая удивленное выражение его лица.
На секунду мне кажется, что он так и сделает, но не успеваю я и глазом моргнуть, как он прижимает меня к стене, обхватывая пальцами мою шею.
— Никогда больше не смей делать ничего подобного и не ставь под угрозу мою сделку с Кларком. Ты выйдешь за него замуж, иначе я буду вынужден пойти на что-то более радикальное, — жестокая улыбка заиграла на его губах, — например… заставить твоего брата заплатить за твои ошибки.
Все мое тело дрожит, и, глядя ему в глаза, я понимаю, что он говорит серьезно. Ему никогда не было дела до Микеле, как, впрочем, и до меня. А все потому, что он ненавидел нашу мать и тот факт, что его заставили на ней жениться.
— Ты обратишь свои козни на Кларка и сделаешь его счастливым, как маленькая шлюшка, которой ты и являешься, а я буду держать твоего брата подальше от этого.
Ужаснувшись этой его стороны, я просто киваю.
— Словами, Джианна, словами.
— Да. Я выйду за него замуж, — шепчу я.
— Хорошо, — удовлетворенно ухмыляется он, отпуская меня. — Я рад, что мы поняли друг друга.
И после он уходит.
Провожу пальцами по шее, массируя ее, чувствуя, как он до синяков впивается пальцами в мою плоть.
— Солнышко? — запоздало раздается обеспокоенный голос Басса, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, что он вернулся в комнату.
— Что он сделал? — требует он, подходя ко мне вплотную и заключая меня в свои объятия.
Я качаю головой, уверяя его, что со мной все в порядке.
Вкратце пересказываю ему наш разговор и о том, что он угрожал мне безопасностью Микеле.
— Я не могу оставить его здесь, Басс. Мы должны найти способ взять его с собой.
— Согласен. Мне нравится твой брат, и он не должен подвергаться презрению Бенедикто просто потому что. Он и так уже достаточно натерпелся. — Он мрачно кивает. — Это будет труднее, но я сделаю это. Я обещаю тебе.
Он обнимает меня, прижимает к своей груди и целует в лоб.