Но я пока не хочу доставлять ему удовольствие видеть меня обнаженной. Не сейчас, когда я чувствую власть над ним, не похожую ни на какую другую, когда я контролирую, что он может видеть, а что нет. И когда его голодный взгляд, кажется, пожирает каждый кусочек плоти, который я обнажаю, я становлюсь все смелее и смелее.
Сделав несколько шагов назад, я располагаюсь в центре комнаты, бретельки уже сняты с плеч, но ночнушка по-прежнему надежно прикрывает мою грудь.
Предвкушение, должно быть, убивает его, особенно когда он опускает руку к передней части брюк, поправляя свою очевидную эрекцию, но ни разу не отрывая от меня глаз.
Я начинаю медленный танец.
За эти годы я прошла достаточно курсов, поэтому знаю, что делаю, особенно когда подношу одну руку к декольте, придерживая сорочку, и двигаю бедрами, как прирожденная соблазнительница.
Медленно, очень медленно я начинаю понемногу отпускать материал ночной рубашки, и первыми проступают выпуклости грудей, а затем я обнажаю соски, такие же эрегированные, как его член.
Может быть, я и играю с ним в эту игру в возбуждения, желая свести его с ума от похоти, но я тоже становлюсь жертвой. Потому что я не могу не испытывать непреодолимого желания, когда он просто боготворит меня своим взглядом.
Он может управлять мной своими командами, но я управляю им тем, как я воздействую на него.
Повернувшись к нему спиной, я наклоняюсь, выгибаю позвоночник и выпячиваю попку, пока опускаю остатки сорочки по бедрам.
Только когда материал сбивается в кучу у моих ног, я поворачиваюсь.
Он больше не расслаблен и не опирается на локти. Его новая поза напряжена, и кажется, что он вот-вот спрыгнет с кровати. Черты его лица натянуты, челюсть дергается, и он, кажется, сдерживает себя, но с трудом.
— Снимай трусики, — произносит он низким горловым голосом. — Медленно, — приказывает, и я подчиняюсь, хватаясь за край материала, спуская его с ног.
— Хорошо. Хорошо, — хвалит он. — А теперь встань на колени, как хорошая девочка, — мурлычет он, и его голос производит странное действие на мое тело.
Мой клитор уже покалывает, а он еще даже не прикоснулся ко мне. И когда я беру в руки свои трусики, я понимаю, что намочила их, мокрость отчетливо видна.
Опустившись перед ним на колени, я жду его следующего приказа.
— Принеси мне эти трусики, солнышко. На коленях, — хрипит он почти нетерпеливо.
Я подчиняюсь, чувственно придвигаюсь к нему и протягиваю ему трусики. Хлопаю ресницами, кладу руки ему на колени, и жду его реакции.
— Блядь, — ругается он, поднося их к носу и вдыхая. — Ты, черт возьми, намочила их. Твоя сладкая киска уже готова для меня, не так ли?
Я могу только кивнуть, мой язык высовывается, чтобы смочить губы. Сжимаю бедра, пытаясь унять ноющее чувство внутри меня, но чем больше он говорит, тем больше я чувствую, как из моей киски вытекает еще больше влаги.
— Черт, Джианна, ты промочила свои трусики насквозь, — тянет он, закрыв глаза, — это мой язык ты представляла в своей маленькой тугой киске, когда обливала эти гребаные трусики?
Я задыхаюсь, и этот вдох предупреждает его о моем повышенном возбуждении.
Я чувствую, как мои соки скапливаются между губами моей киски и стекают по бедрам, и мне кажется, что я никогда в жизни не была так возбуждена.
— Иди сюда и сядь мне на лицо, солнышко, — рычит он, прежде чем подхватить меня на руки, обхватывая мою талию и усаживая меня на себя.
— Оседлай мое лицо и дай мне попробовать этот гребаный крем, — продолжает он, и его слова заставили бы меня покраснеть, если бы я уже не была так возбуждена.
Не думая ни о нашем положении, ни о том, что он все еще полураздет, в то время как я полностью обнажена. Поднимаясь вверх по его телу, его руки ложатся на мою задницу, и он подносит мою киску прямо к своему рту.
— Черт, ты убиваешь меня, Джианна, — говорит Басс, его голос посылает вибрацию моему клитору и заставляет мои мышцы дергаться от этого ощущения. — Ты такая чертовски мокрая, солнышко, — стонет он, прижимая меня к своему открытому рту.
Его язык проникает прямо между моими складочками, он медленно облизывает меня, и стон срывается м моих губ, когда копье удовольствия проносится прямо через меня.
Обхватив губами мой клитор, он засасывает его в рот, кончиком языка играет с маленьким узелочком, пока я не начинаю извиваться на нем.
На мгновение мне кажется, что я не могу продолжать это. Только не тогда, когда все мое тело близко к конвульсиям.
Держа руки на моей попке, он крепко удерживает меня на месте, пока проводит языком по моей щели, посасывая, покусывая и целуя мою киску, что можно описать только как пытку для чувств.