Там скованны по пояс, кем-то властно,
Торчали люди с высоты и здесь
Они ползти пытались разно,
Как из червей клубящаяся смесь,
Или как мухи, что в тесто вдруг попали
И там увязли, кто чем угодил,
Так эти люди со стены свисали
И дёргались в остатках былых сил.
Чуть дальше будто бы смирившись,
Или устав все тщетно потакать
Бессмысленной потуге, скопом слившись,
Другие покорно выбрали лежать.
Кто лишь спиной, кто грудью или боком
К нам со стены повис стеснённо
И здесь в страдании глубоком,
Они свой вздох вздымали обречённо.
Как у земли в пустыне жаркой
Истрескан высушенный слой,
Или металл с губительной закалкой
Рассыпется чуть тронутый водой,
Так и они покрыты были кожей
Щербатой, грубой, не живой
На камень скальный больше схожей
Чем на покров людской.
И если взор в потуге напряжённо
Тот полумрак, что здесь, развеет,
То можно видеть искажённо,
Как что-то там на них рябеет.
Вода по ним стекала тонкой сетью,
За каплей капля причиняла боль,
Всё в то же место ударяя плетью,
Как в раны проникает соль.
И я не выдержал, смотря на эти муки,
Спросил тем голосом, что укрывает страх.
- Кто эти люди? Их мучительные звуки
И вид, мой ум поверг во прах.
- Что бы понять весь смысл их мучений,
Тебе всецело надо осознать,
Что здесь за место и чей гений
То сотворил и гонит грешников страдать.
- Поведай мне, ведь я средь них
И я страдаю тоже,
Когда читаешь чей-то стих,
То чувства обретённые с поэтом будут схожи.
- Всей правды, что сокрыта здесь,
О том не в силах полный дать ответ,
Иначе не поймёшь ты смысл весь,
Бывает так, ты видишь, чего нет,
Иль слышишь то, что жаждет быть,
А потому скажу, и те малы старания,
Чтоб смысл правды не затмить,
Непониманием всецелого познания.
Здесь дух людей ещё живых,
Которые в материальном мире отчуждённо,
Покаялись в себе и отпечатки муки их
В местах таких застряли принуждённо.
И если кто-то взмолит о пощаде
Не уменьшай страдания таких,
Они для очищения здесь ради,
А помощь лишь мучительный усилит миг,
Или на веки путь откажет
В места покой, где негой правит,
Что есть не долгое, то только мажет
И ад во всём оно благословит. -
Мой дед замолк с загадкой, как и начал,
Меня буравя прищуром своим,
А я итог всему назначил.
- Так это те, кто отказался от злодейства,
Но груз совершенного лёг ношей неуёмной,
Они мучимы совестью их действа
И истязаются той мукою огромной.
- Да, в сожалениях живя, и сами то не зная,
Где их душа на клочья порвана
И скрыта здесь, все очищения свершая,
Им кажется, у муки есть одна лишь сторона. -
Закончил он, мной начатую фразу
И дальше двинулись мы с ним.
Я опасался, того, что было подано показу,
Но всё же глазом наблюдал одним.
И вдруг, меня объяло странной дрожью,
Сковало так, что шаг проделать было сложно,
Когда я увидал, кто движется к подножью,
Давя людей собой не осторожно.
Он телом змею был подобен,
Всё остальное не от нашего творца,
Сей исполин на столько был огромен,
Что я не замечал ему конца.
Из змея щупальца по всюду исходили
Как словно спрута заколоть копьём,
А он в агонии вихляет точно же такими
И крутит кольцами над деревком.
Но это в общем менее заметно,
Когда он пасть для дела открывал,
Там зубы длились в глубь несметно,
Вздымаясь падали, как в море вал.
Он полз по людям, что беспомощно висели,
Пытаясь тщетно отстраниться от него,
А он их щупальцами вырвав из постели,
Бросал всех в пасть, давя легко.
Они застряли там пронзенные зубами,
Кто в грудь, кто в бок, а кто в живот
И дёргались на них маша руками,
Но бесполезен был тот хоровод.
Вон, что-то в глубине являлось,
С утробы омерзительной во всём,
То был язык, и чья душа ему попалась
Терзал, из дыр вышедшим огнём,
Которыми покрытый был по всюду
И изрыгал огонь чрез малый срок,
Он человека превращает в груду,
Чтоб пеплом сыпался в утробу, как песок.
Змей пасть закрыл и далее стремился,
А по его чешуйчатой броне,
Мне было видно, что он язвами покрылся
С которых люд пытался выбраться в извне.
Они ползли, как будто из болота,
Барахтаясь всем телом в той гнили,
Оттуда выбраться им верная забота
И то проделывали, как могли.
А те которых не затронул змей
Тянули руки, увязшим, помогая,
Чтоб страждущие выбрались скорей
Из тёмной мути, к ним же примыкая.
- То страж и этих мест мучитель,
Он так их отрекает от содеянного зла,