Чтоб случай тот, отныне, был не повторим,
Тела переварив в себе, Губитель,
Им души чистит отпуская и сыпется труха.
Так надо, клин клином только уровним.
Кто для мучений только зритель,
А сам помазан волею греха,
Тому не быть очищенным не как. -
Он так сказал, и я понурил очи,
Ведь в этом видел верный знак,
Как звёзды украшают злые ночи.
Мы шли в низ по ступеням в тишине,
Я ближе к краю, дальше от стены,
Таит, где бездна загадки в глубине,
Те люди на стене, так были мне страшны,
Чтоб лучше в бездну кануть одиноко,
Чем быть у них в плену жестоком
И со стены торчать, до срока,
Когда насытится змей безысходным роком.
- Не унывай, - сказал мне дед.
- Откуда ты, там хужее творится,
Так человек живёт, средь сотворённых бед,
Что правит только истинный убийца. -
Мы резко встали, так бывает,
Как конь испуганно встаёт,
Пред громом, иль огнем, что яростно пылает
Или, когда обрывом закончен поворот.
- Пришли, - сказал он тихо.
- Туда. - И замолчал пугливо для меня,
Ведь я предчувствовал, что основное лихо,
Ещё покажет в ярости себя.
Он указал рукой на углубление,
В стене всей шитой из людей,
А там врата и их деление,
Из разных двух несочетаемых дверей.
Одна, как месяц молодой искривлена,
Другая, как звезда торчит шипами,
И что за сила вместе их свела,
И держит мощными замками?
Мы подошли к ним плотно, я с тревогой
Взирал на барельеф, что украшал луну,
Там солнце было оковано дорогой
И от него она спадала в глубину.
По той дороге люди в гору
Шли, как паломники бывало в старину.
Иные, что доступны были взору
Катились в низ, их подло в спину,
Толкали те, кто сзади был,
Чтоб, этот бесполезный путь,
Упавший наземь снова длил,
Ведь такова людей тех суть.
Но, люд до солнца, кто дошёл, тот рдея
Сгорал, как мотыльки искрой пылают,
Когда в огнь беспечно неги вожделея,
Отринув все сомнения, залетают.
А на другой, звездоподобной двери,
Картина выявлялась мне другой,
Везде по ней ходили звери,
И хищные, и кто питается травой,
Все вместе были, но особно,
Там место каждый знал своё,
Питаясь нужным и не злобно,
Не запасая чрезмерное сырьё.
- Что видишь здесь? - спросил мой дед, с улыбкой скорбной,
Я отвечал, презрением вооружась.
- На той двери, младой луне подобной,
Людская жадность изображена, и там страшась,
Такой, же жадности огромной,
С ней в бой идёт, перемножась.
А на другой звездоподобной половине
Без жадности живёт зверьё,
Там каждый взял себе, что выбросить не в силе
И превратить в ненужное гнильё.
Но всё не так, как убеждает дело,
Мне верится такому только в скользь.
- Ты убедишься сам, когда твой дух вернётся в тело,
Здесь в недоверии нет верных польз,
В пространстве этом далее прибудет
Настолько девственно чисто,
Что каждый шаг бесчестие осудит,
Таких в правлении, там нету некого. -
Ответил дед и руку напряжённо
Возвёл к двери, чтоб отворить,
А та, как рябь спустилась искажённо,
К ступеням, в бездну возжелав уплыть.
За ней тоннель и свет мерцал не ясно,
И всё вокруг из камня сложено,
Но так, что мне мерещилось ужасно,
Вступить на территорию его.
- Там лабиринт и если не разрешено,
То выйти будет невозможно,
Так высшей волей здесь предрешено. -
Сказал мой предок осторожно
И продолжал приободря меня.
- Нам выдана была возможность,
Пройти путём прямым, минуя,
Возложенную в это место сложность,
Обман, обманщиков, где мучает ликуя.
Закрой глаза, чтоб морок был бессилен
И насквозь, мы пойдём, вперёд,
Пусть разум будет мыслей не обилен,
Пустым, не ясным, без забот. -
Немного подождав, спросил. - Готов? -
Ему кивнул, но мысль неслась галопом,
А он пошёл без лишних слов,
Меня обняв, как держат хворост, скопом.
Закрыв глаза я был подвластен тьме,
Не чувствуя дороги под ногами,
Всё шёл, как снег ложится по земле,
Иль словно бриз под парусами,
Так тихо, пряча мысли в глубине,
Что не заметил, изменилось как пространство.
Мы будто бы поднялись к вышине,
Из затхлой вони, где бушует пьянство,
А здесь на столько воздух чист и свеж,
Что он освобождает тело от паролей,
Мне тут впервой, всей злобы меж,
Жить захотелось полной волей.
- Ты можешь вновь вернуться к взору. -
Сказал мой предок облегчённо.
Открыв глаза скалистую, я видел гору,
Мы на её вершине встали и ветер возбуждённо
Со мной играл, как бы с диковинной находкой.
И ближе к краю мелким шагом подойдя,
Почувствовал себя, как будто управляю лодкой,