Резко встаю. Даян следом подрывается. Без слов понимает меня, куда я собираюсь идти. Не останавливает, знает, что безрезультатно. Наверное, поэтому мы с ним так долго вместе.
— Попробуй сейчас узнать, чем занимается Макс, — останавливаюсь перед закрытой дверью лифта, нажимаю кнопку вызова. Смотрю на Даяна. — Выясни, что связывает его с Ольковской. У тебя полчаса на все. Хотя бы поверхностно.
— Тебе действительно так нужен этот завод?
— Мне нужен этот завод, — твердо произношу. — И Милана к нему, — тут губы дергаюсь в довольную улыбку. Девушка цепляет. Она будоражит и волнует не на шутку. Хочу ее тело и душу.
— Ильдар, — Даян деликатно кашляет, возвращая меня в реальность из пошлых мыслей. Я поправляю ремень на брюках. Размышления о девушке заставляет чувствовать неуместное сейчас возбуждение.
— Я постараюсь узнать все до того, как ты припаркуешь машину возле изолятора, — друг усмехается, пересекаемся взглядами, оба скалимся.
— Жду от тебя информацию, — киваю на слова Даяна, первым выходя из лифта, едва тот раскрыл свои двери.
Направляюсь к выходу из отеля, на ходу застегивая на одну пуговицу пиджак. Ловлю на себе оценивающие взгляды девушек, которые сидят в фойе отеля. Мажу по ним равнодушным взглядом, ловя себя на том, что ни одна не заставляет оглянуться.
А вот Милана… Милана заставила меня думать о ней. Не двадцать четыре часа в сутках, но ее слишком много в моей голове. Такое впервые. Обычно мои отношения с противоположным полом ограничивались парочкой свиданий и несколько бурных ночей. Никаких обещаний, предложений о совместной жизни.
Достаю из кармана ключи от черного с глянцевыми боками джипа. Красавчика только вчера пригнали из салона. Внутри пахнет новой кожей и местами даже еще есть защитная пленка. Не скажу, что я фанат машин, у меня нет ангара с автомобиля разных марок, но дома в гараже парочка есть. Под разные случаи.
Трогаюсь с места, сразу на экране управления высвечивает номер телефона деда. Чертыхаюсь и паркуюсь, так и не выехав на дорогу. С дедом в движении разговаривать чревато. Мы не умеем нормально вести беседы, каждый норовит вывести своего собеседника из себя.
— Ильдар, — громыхает на весь салон грозный голос деда, стоит нажать принять вызов. — Когда ты собираешься возвращаться домой?
— Соскучился по мне, дедуля? — слащаво воркую, на что глава семьи презрительно фыркает.
— Ты обещал удивить меня, но пока ничего удивительно от тебя не слышу. Даян тоже молчит. Сделка сорвалась? Ты же знаешь, что нам нужно сотрудничать со многими, чтобы расширять свои возможности.
— Терпения, дедуля, — смотрю перед собой, слушая, как дед опять презрительно фыркает на «дедулю». — Я приеду домой и очень тебя удивлю.
— У тебя на все три дня. В противном случае можешь не приезжать, — отключается. Никогда не ждет ответного слова.
Прикрываю глаза, крепко сжимая руками руль. У деда очень завышенные требования ко мне. Он никогда не объяснял, почему ждет от меня высоких результатов по всем фронтам, будь то оценки в школе, диплом в универе, выгодные контракты в бизнесе, перспективная невеста. К двоюродным сестре и брату у деда требования не такие завышенные.
Выдыхаю, вновь трогаюсь с места. Теперь никто не отвлекает. Я без приключений доезжаю до изолятора. Заглушая мотор, вижу, что звонит Даян.
— Слушаю.
— Максим является вторым главным акционером завода Ольковского на данный момент. За пару дней он скупил все доступные акции. Главный пакет в теории остается у Миланы. Если ее посадят, то он запросто может и его приобрести. Он ее сводный двоюродный брат. Его мать вышла замуж за брата ее отца. Тоже работает на заводе. Был заместителем мужа Миланы, теперь исполняет его обязанности.
— Санта-Барбара отдыхает, — сжимаю переносицу.
Какое-то странное чувство скребется внутри, но не могу понять, что это и с чем связано. Четко понимаю одно: просто не будет. Макс вряд ли теперь тот самый тихий студент, он так просто не отдаст завод. У него тоже, похоже, цель им завладеть. Возможно, ради Миланы. Опять накатывает глухое раздражение.
— Ильдар? — слышу сзади себя удивленный голос.
Оборачиваюсь, захлопывая дверь машины. Застегиваю пиджак, внимательно смотря на человека перед собой. Мы пристально разглядываем друг друга, прицениваемся, одновременно приветливо начинаем улыбаться, но не от души.
— Сколько лет, сколько зим, Макс.
Делаю шаг вперед, протягиваю руку для рукопожатия. Макс не колеблется, шагает навстречу, сжимает крепко мою ладонь, словно показывает, что теперь достойный мне соперник, где бы мы не соревновались друг с другом.
— Рад тебя видеть. Ильдар.
Мы смотрим друг на друга изучающее. Я по привычке приветливо тяну губы в улыбке, несмотря на то, что улыбаться этому человеку не хочу. Он мне не нравится. Всегда бесил своим положением посередине. И вряд ли сейчас что-то изменилось, хоть и пытается казаться. Может я высокомерный ублюдок, но когда ты из грязи в князи, князем никогда не станешь, как при рождении.
— Какими судьбами тут? — первый интересуюсь, убирая руки в карман брюк после пожатия.
— Приехал спасать свою сводную сестренку, — кривит губы в усмешке. — Малышка попала в неприятности, вот и обратилась. А ты?
— Невесту собираюсь вызволят, — хмыкаю. — По ошибке ее тут держат.
— Ясно. Приятно было увидеться, — кивает и уходит в сторону пропускного контроля. Я смотрю ему вслед прищуренным взглядом.
Сестренку вызволять. Ага, так и поверил. Чую, что у него стоит на Милану давно и крепко, вот и хочется «сводную сестричку» затащить к себе в постель. Эта мысль раздражает и одновременно бесит. Ненавижу, когда кто-то смотрит на то, что я смотрю и хочу. И мысль, что так Макс первый увидел Милану, вообще не колыхает.
Пройдя пропускной пункт, направляюсь сразу к следователю. Уверен, что там сидит Макс и пытается выяснить перспективы. Мои догадки оказываются верны. Так как перед кабинетом никого, я спокойно захожу, чем удивляю своей наглостью присутствующих.
— Салихович, подожди за дверью, — раздраженно повелевает следователь, кивая в сторону двери, но я не слушаюсь.
Прохожу к переговорному столу, сажусь напротив Макса. Он прищуривается и поджимает губы. Явно гадает, каким ветром тут оказался. Кладу руки на стол, а рядом телефон, на котором нужные и главное важные для оправдания Миланы записи.