— Если она собиралась разводиться, то чего вдруг устроила истерику и стала грозить убить мужа, увидев того с любовницей? — Макс пытается блеснуть логикой своих размышлений. Я киваю, как бы поддерживая его. Действительно, если я собиралась разводиться, зачем поднимать шум и гам, наоборот, стоило пожелать удачи парочке.
— Кстати, а вы девушку, которая была с Артуром, нашли? — озвучиваю вслух вопрос, смотря на прокурора. — Он ведь в номере обнаружен один, значит его спутница свидетельница.
— Ищем, — лаконично отвечает прокурор.
Макс и Ильдар не проявляют никаких эмоций. Им, похоже, не особо интересна любовница моего мужа. А зря. Ведь она может быть соучастницей. Ведь в номер нужно попасть без шума, чтобы убить Артура.
— Так зачем Милане убивать мужа, если она собиралась разводиться с мужем? — двоюродный сводный брат пытается вернуть тему обсуждений.
— Потому что она не убивала его. Угрозы были сказаны запальчиво, мы же с тобой знаем, какая она бывает эмоциональная, — Ильдар прожигает во лбу Макса дырку своим мрачным взглядом.
— Угрозы действительно сказаны на эмоциях. Задетая гордость и самолюбие. Знаю, — опускаю глаза на свои руки, разглядывая поломанные ногти. — Глупо обвинять мужа в измене, будучи сама в отношениях с другим мужчиной, но так получилось.
— Значит, ты действительно с ним в отношениях? — в голосе Макса столько недоверия, что я поднимаю голову и виновато улыбаюсь.
Эх, врать не очень хочется, но понимаю своей головой, Салихович не даст сгнить в тюрьме, вытащит максимально быстро. Это значит, что придется согласиться на его абсурдное предложение выйти замуж. Без понятия, зачем ему это, но мне он нужен, как ни крути.
— Ты не можешь быть с ним в отношениях! — запальчиво твердит брат. — Вы даже не знакомы были до убийства Артура!
— Тебе откуда знать? Свечку что ли держал? — иронизирует Ильдар, а у меня просыпается дикое желание пнуть его со всей дури, чтобы не подливал масла.
— Тогда почему ты не согласилась на его помощь сразу? — резко спрашивает у меня Макс, сжимает руки в кулаки. Он явно разгневан. Нет, он просто в бешенстве, но контролирует себя.
— Милые бранятся, только тешатся, — за меня отвечает Салихович. — В любом случае, тебе Макс тут теперь не место. Я позабочусь о Милане.
Макс резко встает и, не глядя на меня, проходит мимо. Я чуть не подрываюсь со своего места и не бегу за ним. Меня удерживает Ильдар. Он как ясновидящий, предугадал мое поведение.
— Доверься мне, Милана, и завтра ты окажешься на свободе, — тихо произносит чисто для меня Салихович.
Я поворачиваю голову в его сторону и попадаю в капкан темных глаз. Он действительно гипнотизирует, у меня все вокруг расплывается, кроме его лица. И хочется верить, но червяк сомнений грызет. Однако, киваю головой.
— На выход!
Я вздрагиваю от грубого голоса, непонимающе смотрю на мужчину в форме, стоящего в дверях. У меня совершенно нет никаких эмоций. Без понятия, сколько дней уже сижу в камере временного содержания. День? Два? Может уже неделю. По ощущениям месяц. Мне обещали свободу, но почему-то все еще нахожусь в казенных стенах.
Стараюсь ни о чем не думать. Гоню мысли о родителях, о муже. Так проще держать себя в руках и не скатиться в истерику. Мои эмоции тут никому не нужны.
Встаю со скамьи. Тело деревянное. Никогда не спала на досках. Матрац, как подстилка для собаки в конуре, не предназначен для сна человеку. Чешу руку. Очень хочется помыться. Мне кажется, что я насквозь пропитана этим казенным запахом. Его невозможно даже описать, просто теперь, почуяв нечто подобное от человека, я смогу с уверенностью сказать, откуда он вышел. Иль работает. Сдается мне, что все сотрудники этого неприятного места сроднились с этим запахом.
Чешу голову. На голове у меня не волосы, а горстка соломы. И, наверное, там уже и вши, и блохи. Не удивлюсь, если скоро обнаружу их трупики под ногтями.
— Меня ведут на допрос? — осмеливаюсь тихо спросить сиплым голосом.
— Тебя выпускают, — неохотно отвечает служащий, открывая дверь-решетку в коридор.
Я в изумлении застываю на месте, что ему приходится меня подтолкнуть. Хочется переспросить, но благоразумно прикусываю язык. Рано или поздно пойму, что вообще происходит.
Идем по коридору, только в этот раз проходим мимо двери, которая ведет в еще один коридор, а там кабинет допроса. Сейчас подходим к самой дальней. Лязгают замки, звенят ключи, и я даже не верю, что дверь, ведущая к свободе, открыта для меня.
Недоверчиво перешагиваю порог и тут же усмехаюсь. С неудобного деревянного стула поднимается мужчина. Ильдар Салихович собственной персоной. При виде меня рефлекторно застегивает свой безукоризненный дизайнерский пиджак на одну пуговицу. Губы тянутся в подобие приветливой улыбки, глаза при этом остаются холодны, как морозы на Крайнем Севере.
Мы не успеваем обменяться и словом, появляется прокурор. Он отдает Салиховичу папку и так же молчаливо удаляется. Значит, Ильдар максимально приложил усилия для моей свободы, как и обещал. И это понимание совсем не нравится. Рассчитывала, что вытащит Макс, хоть он и уходил недовольный в последнюю встречу, но, похоже, у людей с властью и деньгами больше возможностей решить любые вопросы.
— Пойдем, — командует Ильдар, поворачиваясь к выходу.
— Не горю желанием, — скрещиваю руки на груди, приподнимая подбородок. Мужчина оглядывается через плечо, замирая на мгновение.
— Можешь вернуться обратно в камеру, только второй раз тебя уже никто не сможет вытащить, даже я.
Верю этим словам. И, черт побрал, из-за этого, сжимая зубы, иду следом за Салиховичем. Сверлю его широкую спину колючим взглядом. Какой же он бесячий до невозможности. Раздражает его уверенность в себе. С таких товарищей хочется лопатой сбить корону.
На улице жмурюсь из-за яркого солнца. Теплый ветер приятно обдувает меня со всех сторон. Хочется дышать полной грудью и надышаться этим воздухом.
Улыбаюсь, останавливаюсь, закрываю глаза и откидываю голову слегка назад, подставляя лицо лучам солнца. Приятно припекает. Кто бы мог подумать, что однажды начну ценить такие простые мелочи.
Вздрагиваю от мелькнувшей мысли о том, что меня ждут. Причем очень хочется узнать цену за свободу. Ребром ладонь прислоняю ко лбу, заслоняясь от солнца, смотрю на мужчину возле внедорожника. Машина под стать своему хозяину: престижная, дорогая, с блестящими отполированными боками. С салона что ли пригнали сегодня.