Ильдар смотрит на меня. Чувствую, как разглядывает на расстоянии, анализирует и пытается считать все мои мысли. Втягиваю живот и пробую дышать ровно, не показывая этому человеку себя истинную. Лучше пусть думает, что я готова лезть амбразуру и рисковать своей головой, чем примет меня за дрожащую овцу, блеющую слова благодарности. Настоящая я что-то посредине.
— Куда мы поедем? — хмыкаю, сокращая между нами расстояние. — Я как-то не рассчитывала быть признательной тебе.
— Думала, что тебя спасет, как рыцарь, братишка? — склоняет голову набок, прищуривается. — У меня оказались более весомые доказательства твоей невиновности, чем у него.
— Мог бы ему отдать.
— С какой стати? — черная бровь иронично выгибается.
— По доброте душевной, — ерничаю, Ильдар сдержанно смеется, открывая для меня пассажирскую дверь своего элитного автомобиля.
— Садись, поедем приводить тебя в порядок и вкусно кормить.
При упоминании еды мой желудок предательски громко урчит, а от мысли, что смогу принять душ, намылиться от мылом, у меня сладко сжимается сердце. Мне даже спорить не хочется, лишь бы побыстрее оказаться в месте, где есть горячая вода, мыло, шампунь и вкусная еда.
В салоне машины пахнет новой кожей и владельцем. Пряный терпкий запах с нотками корицы витает в воздухе. В открытом пространстве запах не чувствуется. В замкнутом кажется все пропитывается им, даже я сама.
Ильдар садится за руль, кладет мобильный телефон в специальное для него отделение, подключив зарядку. Обращаю внимание на длинные пальцы. Ухоженные, с маникюром. Ногти подстрижены, кутикула срезана.
Украдкой кошусь на мужчину. Профиль как у царя, точнее у того, кто владеет всем миром и знает, как его подчинить себе. Нос с небольшой горбинкой. Ломали? В драке? Или случайно упал и впечатался своим пяточком в какую-то поверхность?
Костюмчик сшит по фигуре. Наверное, у какого-то известного портного-дизайнера. Артур тоже любил костюмы по индивидуальным меркам. Еще и обувь старался заказывать с ручной отделкой. Любил он себя.
Вздыхаю. Странно думать о нем в прошедшем времени. Если честно, до сих до конца не осознаю, что нет мужа, нет родителей. Мне все еще кажется, что произошедшее это какой-то сюр, что вот приеду домой и расскажу всем, в какой передряге побывала, вместе посмеемся.
— Это действительно не сон? — тихо спрашиваю, смотря перед собой. — Артур, правда, умер? И родители?
— Мы поговорим об этом чуть позже, — так же тихо отвечает Ильдар, замечаю, как крепко сжимает руль.
Мысли роятся в голове, отматываю все события назад и теперь, как в замедленной съемке, пытаюсь анализировать все, что видела, слышала. Измена мужа, скандал с ним в отеле в день нашей годовщины свадьбы. В сердцах я ему угрожаю, психую и ухожу в бар, где пью без разбору. Ко мне кто-то подсаживался, кто-то пытался клеиться, но все эти люди без лиц и имен. Я их не помню. Как и не помню, каким образом внезапно оказалась в номере с Ильдаром.
— Как ты оказался со мной в одной постели?
Поворачиваю голову, смотрю на Салиховича. Ильдар не спешит с ответом, плавно тормозит на светофоре и только после этого переводит взгляд с дороги на меня.
— Мне тоже хотелось бы получить ответ на этот вопрос.
8 глава
Выхожу из душа, вытираю ладонью запотевшее зеркало и смотрю на отражение. Вид оставляет желать лучшего, что неудивительно, проведя какое-то время в камере временного содержания. Там любая красавица превратится в страхолюдинку.
Беру зубную щетку, выдавливаю пасту и яростно начинаю чистить рот. Недавно так ожесточенно мыла голову. В какой-то момент словила себя на том, что могу остаться без волос. Решила пощадить зубы.
Заворачиваюсь в пушистый белый халат, обуваю отельные тапочки и выхожу из ванной. Мне бы завалиться на кровать и поспать, но в гостиной двухкомнатного номера ждет Ильдар.
— Чувствуешь себя человеком после душа? — Салихович стоит ко мне спиной, разливая по бокалам вино. Как он узнал, что я появилась, загадка. Наверное, имеет на затылки глаза.
Не отвечаю, иду к дивану, сажусь. Подгибаю под себя ноги, настороженно наблюдаю за мужчиной. Меня беспокоит, что я нахожусь наедине с этим человеком. Мало ли что у него на уме, хоть и с виду кажется приличным. В курсе, как богатые наследники куролесят, соблазняют невинных овечек и потом выкидывают их за порог, как использованный материал. Правда, я не овечка да и стелиться под Салиховича мне нет нужды. Или он за освобождение потребует плату натурой?
— Поешь, — расставляет тарелки на низком столике, открывает крышки с некоторых.
От запахов и аппетитных видов давлюсь слюной. Оказывается, я жутко голодна. Ловила себя на том, что нужно поесть, но не думала, что это настолько жизненно важно будет сейчас.
Как выгляжу со стороны, стараюсь не думать. Ильдар садится в кресло, держа в руке бокал с вином, второй бокал ставит на стол ближе ко мне. Не смотрю на него, но его взгляд каждой клеточкой тела чувствую.
Он смотрит на меня не как мужчина, который жаждет мной обладать, а как человек, который прикидывает, что с меня можно взять, выжать до последней капли.
Жуткое ощущение, поэтому непроизвольно передергиваю плечами. Не обольщаюсь по поводу его видимой заботы. Это не просто так и не по доброте душевной.
Ильдар как хищник, ждущий, когда его добыча нажрется до отвала, чтобы потом было самому чем-то полакомиться. Не торопит, будто у нас в запасе куча времени, не комментирует мой жуткий голод, лишь смущает внимательным взглядом, но это мне не мешает, я не давлюсь едой.
Откидываюсь на спинку дивана, прихватив бокал с вином, и делаю маленький глоток, смотря на Салиховича поверх бокала. Он лениво усмехается.
— Поговорим?
— Давай попробуем, — вздыхаю.
Не хочу разговоров. Это придется говорить о родителях, я до сих пор не осознала, что их нет. У меня будто блок в голове на их смерть. Я придумала себе историю о том, что они уехали и находятся где-то без связи, поэтому не в курсе, в какую передрягу попала их дочь.
— Если устала, мы можем завтра поговорить.
— Я думаю, что нет смысла откладывать неизбежное, — облизываю губы, ловлю потемневший взгляд.
Чувствую, как по телу пробегается дрожь с головы до пяток, а потом внезапно концентрируется в области живота, точнее ниже пупка. Слегка трясу головой, Ильдар моргает, и странное ощущение исчезает.
— Нам нужно обсудить вопрос с похоронами твоих родителей, — голос Салиховича ровный, я закусываю губу и стараюсь нормально дышать. На кончике языка чувствуется привкус крови.