— О чем думаешь? — слышу тихий голос с хрипотцой.
Незаметно вздрагиваю и поворачиваю голову в сторону кресла. Ильдар нормально садится, крутит головой, вскидывает руки вверх и тянется. Рубашка непозволительно задирается снизу, мне резко приходится отвести глаза в сторону.
— О муже, — признаюсь, приподнимаясь на локтях, чтобы опереться спиной на подушки. — Размышляла о нашем браке, пыталась понять, в какой момент мы стали чужими друг другу, что он завел любовницу.
— Это теперь так важно? — Ильдар встает, пересаживается на край кровати.
Возмущение застывает на губах, когда понимаю, что он не домогаться собрался. Дает мне градусник. Поджимаю губы и молчу, стоит его ладони коснуться моего лба.
— Вроде температуры нет.
Убирает руку, кладет ее на свое колено, склоняет голову набок и смотрит. В сумраке его глаза очень ярко блестят. Еще вопрос у кого тут температура. Сую градусник подмышку, слегка отодвигаюсь.
— Если тебе морально тяжело, ты можешь ни в чем не участвовать.
Не сразу понимаю, о чем Ильдар говорит. Мотаю отрицательно головой, когда догоняю смысл. Вздыхаю и вытаскиваю градусник, как только тот начинает пищать. Температуры нет, но слабость присутствует. Очень хочется съесть сладкого, собраться с духом и все же начать решать взрослые проблемы, которые раньше обходили меня стороной. Даже брак мой был решением моих родителей и Артура, а не лично мной.
— Мне все равно нужно все порешать, — кривлю губы в подобие улыбки, Ильдар не поддерживает меня. — Думаю, доверю завод Максу. Он в курсе внутренний кухни.
— Ты ему так доверяешь?
— А почему я ему не должна доверять? Он член моей семьи. Можно сказать, что единственный родственник остался, с кем я росла рядом. Макс — моя опора.
— Я тоже могу стать тебе опорой.
Я удивленно вскидываю вверх брови, начинаю тихо смеяться, иронично смотря на Ильдара. Он не поддерживает веселье, только все больше хмурится и темнеет лицом.
— Каким образом ты станешь мне опорой? Ты мне чужой человек, хоть и вытащил из тюрьмы, но это не тот повод, чтобы стать близкими друг другу.
С Ильдаром происходят метаморфозы. Он словно оборотень, из милого пса превращается в грозного волка с холодным взглядом, от которого становится не по себе. Я даже внутренне сжимаюсь, стараясь смотреть ему в глаза и не моргать, не показывать, как он меня сейчас пугает.
— Возможно, у тебя все еще температура, раз ты не очень догоняешь, что происходит. Тебя подставили, хотели посадить в тюрьму, чтобы ты не имела возможность как-то влиять на деятельность завода. Акции в цене существенно бы рухнули, и тот, кто больше всего заинтересован в заводе, скупил по дешевке все акции. Как думаешь, кому такой расклад играет на руку? Почти тридцать процентов акций завода твоего отца сейчас владеет Макс, твой сводный двоюродный брат, вода на киселе. Более того, акционеры ему симпатизируют, они на его стороне. Ты в их глазах всего лишь красивая блондинка, умеющая только тратить деньги, но никак не руководить заводом. Поэтому акционеры сделают все возможное, чтобы ты поступила так, как хотят они и Макс.
— А ты тут каким боком заинтересован? — прищуриваюсь.
Слова Ильдара имеют смысл. Есть над чем подумать и признать его правоту, только я до сих пор не понимаю, зачем наследнику очень богатой семьи крутиться возле меня и предлагать замуж, даже в шутку. Есть подвох, только непонятно в чем.
— Давай заключим взаимовыгодную сделку, — улыбается, а от улыбки мороз по коже. Еще вопрос, кто опаснее сейчас: Макс, по словам Ильдара, или он сам. Лотерея, какая-та. Знать бы, где соломку постелить.
— Какую? Что я могу тебе дать? — я как никогда осторожна, чувствую себя сапером на минном поле, не зная, где рванет.
— Мне завод не нужен, но я могу сохранить его, не дать алчным шакалам раздерибанить его на мелкие куски. Тебе ведь важно что-то иметь в память об отце, он ведь всю душу вкладывал в этот бизнес. Плюс ко всему этому, нам с тобой вдвоем выгодно вывести на чистую воду того, кто столкнул нас лбами утром в отеле. Заодно выясним, кто стоит за смертью твоего мужа и родителей. Ты же не веришь, что родители просто попади в аварию?
— Ты хочешь, чтобы я душу тебе отдала? — шепотом выпаливаю.
— Отдашь? — очаровательно улыбается, но я не ведусь, так как глаза его при этом по-прежнему смотрят по-волчьи опасно. — Выходи за меня замуж.
9 глава
Моя первая свадьба была по правилам и традициям.
Было белое пышное платье, длинная фата, белоснежные туфли на каблуке. Были девочки цветочницы, которые шли впереди меня и разбрасывали в разные стороны лепестки роз. Были настоящие музыканты, которые играли на инструментах, сопровождая мой выход к жениху под ручку с папой. Было много гостей, которые сидели за красивыми украшенными столами, радостной смеялись, шутили и аплодировали. Был жених, который улыбался мне, весь вечер держал меня за руку и давал ощущение, что эта сказка с нами будет всегда.
Вторая моя свадьба, если ее можно так назвать, вообще противоположна. Я в черном. На мне очень красивое черное платье в пол, которое обнаружила поутру на вешалке возле кровати. Его сложно назвать нарядом для похорон, но и свадебным тоже с трудом принимаешь. Рядом стояли лаконичные черные туфли на каблуке. На журнальном столике на маленьком подносе лежали из жемчуга сережки. Не успев толком принять душ, как в номере появилась девушка с чемоданчиком ручной клади и сообщила мне, что сделает макияж и прическу.
Пока меня собирали, я все гадала, к чему весь этот спектакль и где мой сценарий, чтобы понимать, когда произносить свои реплики.
Девушка с чемоданом ручной клади создала красивый образ. Подчеркнула мою естественную красоту, скрыла темные круги под глазами и каким-то чудом освежила лицо. Мои светлые волосы собраны в элегантный пучок, приглажена каждая волосинка, ничего не торчало в сторону. Сама я бы так не собралась.
В одиночестве в номере побыть не удалось. Пришел незнакомый водитель и сообщил мне, что Ильдар Икрамович ждет внизу. Почему Ильдар сам за мной не пришел, я так и не поняла.
Внизу Салиховича увидела сразу. Его невозможно было не заметить. Такие мужчины обращают на себя внимания, даже ничего не делая. Все женщины, независимо от возраста, пялились без стеснения. Я тоже глазела на него и с трудом верила, что ночью согласилась выйти за него замуж.
— Кольцо не нравится? — вздрагиваю от вопроса, выныривая из своих мыслей.