— Я тоже. Не люблю чужих людей в своем личном пространстве.
— Насколько мне известно, — смотрю на Ильдара поверх чашки. — Ты живешь в огромном доме с родителями и дедом.
— Есть такое, отчего я не в восторге. Поэтому оттягиваю момент отъезда, как только могу, но однажды нам придется туда поехать. Планирую через недельку вернуться обратно сюда.
— Так я тебе нужна, чтобы сбежать из дома?
— Бинго! — салютует мне бокалом.
Смеюсь. Наверное, впервые за долгое время смеюсь. И мне становится немного легче. Значит, я смогу однажды вернуться к нормальной жизни, нужно просто немного времени.
Посуду в этот раз убираю я, как и порядок навожу на кухне. Ильдар в это время что-то сосредоточенно читает в мобильном телефоне, крутя бокал с недопитым вином. Убедившись, что оставляю порядок, желаю своему мужу доброй ночи и иду в свою спальню. Обнаруживаю там, что постельное белье поменяно, и хаос вокруг упорядочен, при этом сразу обнаруживаю свои вещи. Искать их с навигатором не придется.
Засыпаю почти сразу. Сплю беспокойно. Снится странный сон с ощущением того, что мне нужно кого-то догнать и заставить его оглянуться. И тогда я узнаю, кто заварил кашу вокруг меня, кто убил мужа и моих родителей. Я почти догоняю человека, бегущего впереди, цепляю его, он поворачивает голову, и.… Просыпаюсь с истеричным криком, чувствуя мокрое лицо от слез. Сердце колотится в груди как ненормальное.
Встаю и на ватных ногах ползу на кухню, хочется выпить воды. Сон растеребил меня. Все внутри ноет от тупой боли. Мелькают как картинки воспоминания о родителях, о муже. Не дохожу даже до гостиной, сгибаюсь пополам в коридоре, обхватив себя руками. Судорожно всхлипываю, хриплю, а слезы катятся по щекам, попадают то в рот, то зависают на подбородке и срываются вниз.
Неожиданно меня хватают за плечи, резко поднимают и подхватывают на руки. Утыкаюсь в лицом в голую мужскую грудь. Прижимаюсь к коже губами. Слегка сжимаю зубы. Мне невыносимо терпеть раздираюсь боль вперемешку с тоской. Хочется выть, и я тихо мычу, содрогаясь всем телом от нового приступа рыданий.
Меня укладывают в кровать. Разлепляю глаза, смотрю на сосредоточенного Ильдара. Он мне нужен. Здесь и сейчас. Эгоистично хочу, чтобы заставил меня забыться, раствориться и обновиться.
— Не уходи, — хватаю его за запястье, как только он попытался встать.
— Что? — хмурится, всматриваясь в мои глаза, отрицательно качает головой. — Я не думаю, что это хорошая идея, — понимает без слов.
Я приподнимаюсь, решительно тянусь к нему. Хорошая иль плохая идея — не считаю. Не собираюсь, и задумываться о последствиях. Хочу здесь и сейчас. Жадно смотрю на Ильдара, тянусь к нему, не отпуская его руку. Целую в сомкнутые губы. Играю языком, дразню, все теснее и теснее прижимаясь к мужчине. Чувствую, как свободную руку запускает в мои волосы, сжимает затылок и жестко отвечает на поцелуй. Без компромиссов, без уступок. И я подчиняюсь.
11 глава
Ильдар напирает на меня своими эмоциями. Он вжимается в меня так сильно, что я едва могу дышать. Но у меня даже не мелькает мысли его остановить. Крепче его обнимаю, будто сама хочу влезть в него, превратиться в ребро, из которого создали грешницу Еву для праведного Адама.
Мысль о том, что секса может и не случиться, улетучивается. Ильдар хочет меня. Его член четко прощупывается сквозь ткань пижамных штанов, а стоит мне положить ладонь, как муж сдержанно шипит в губы. Меня обуревает неконтролируемая эйфория. Я балансирую между рассудком и безумием.
— Трахни меня, — горячо шепчу Ильдару на ухо, выгибаясь в его руках.
Он вжимается в мои бедра. Между нами чертова одежда. Раздраженно рычу, запускаю руки под резинку штанов и впиваюсь пальцами в ягодицы мужа.
— Твою ж мать, — чертыхается Ильдар, слегка отстраняется.
Я улыбаюсь, облизываю губы и закусываю зубами нижнюю. Похотливый взгляд темных глаз будоражит. Мы смотрим друг на друга, в этом время мои руки торопливо расстегиваю пуговицы на пижамной рубашке. Склоняется над грудью, одной рукой обхватывает левое полушарие, теребя пальцами напряженный сосок, вторую возбуждает дыханием и языком, медленно всасывая сосок в рот. Запускаю руки в его волосы, сжимаю его затылок, выгибаясь в пояснице. Желание бушующей волной несется по всему телу.
Ильдар приподнимается. Я тянусь к его губам. Целую жадно и неистово. Целую так, будто от него зависит моя жизнь. В принципе сейчас так и есть. Он должен меня растормошить, иначе у меня поедет крыша.
Развожу шире ноги, когда его рука ныряет в штаны, касается влажных складок. Трахает языком, глубоко, смачно, совпадая с ритмичными движениями пальцев внутри меня. Но мне мало. Очень мало. Не хватает напряжения внутри.
От меня внезапно отстраняются. Я расфокусированно вожу глазами в разные стороны. Чувствую, как стягивают штаны с ног, как переворачивают и под живот подкладывают подушку. Ахаю и зажмуриваюсь, ощутив давлением сзади. Внутри все распирает от полноты. Ильдар не двигается, он дает время привыкнуть к себе, своему размеру. Я перевожу дыхание, и первая двигаю бедрами ему навстречу, давая знак, что можно все. Разрешаю. Зеленый свет.
Секс для меня никогда не имел особого значения. Он просто был в моей жизни, и не было каких-то покоренных вершин и неописуемого экстаза. Было хорошо и славно.
Ильдар творил что-то невероятное. Я только успевала охать и ахать, стонать, уткнувшись в матрац. Тело то натягивается как тетива, то на мгновение расслабляется. Меня то закручивают в бараний рог, то выпрямляют в ровную линию.
Его прикосновения подобны электрическим разрядам. Его касания вызывают мурашки по коже. Когда он прижимается к моей спине своей влажной грудью, обняв за талию, мы становимся единым, растворяемся друг в друге. Мне кажется, что как и я, Ильдар теряется в вихре эмоций, где нет ни страха, ни сомнений, только голимая жажда. Наши тела говорят на своем языке, понятным только им. Дыхание и сердцебиение совпадают в ритме. И в какой-то момент стирается грань между реальностью и воображением.
Чувствую себя вымотанной, обессиленной, но все еще неудовлетворенной. Ильдар меняет положение наших тел. Лежу на спине, тяжело дышу и мутным взглядом разглядываю вспотевшее лицо мужа. Он сгибает мои колени, нависает надо мной. Ощущения становятся острыми и яркими. Толчки мощными и редкими. И мне хватает. Я превращаюсь в молекулу. И последняя мысль, что это момент близости — не только физических тел, но и душ, где каждый на мгновение находит недостающую часть самого себя.