Несколько секунд стою в гостиной, а потом все же решаюсь поговорить с мужем о своем хобби, чтобы занять себя и не чувствовать бесполезность в этом мире.
Без стука распахиваю дверь спальни и цепенею. Ильдар стоит голый. Ну, почти голый. В одних боксерах. Вопросительно на меня смотрит, вешая пиджак на плечики. Я тупо его разглядываю, будто вижу первый раз. По сути, вижу первый раз. Когда мы занимались сексом, мне было не до разглядываний кубиков на прессе, мышц на руках, ногах.
Он красивый. Рука так и чешется взять карандаш и набросать зарисовки его тела. Тут есть что прорисовывать. Интересно, сколько времени проводит в тренажерном зале? Вряд ли такое тело от природы. Поразительно, но во мне просыпается желание соответствовать ему. Хотя нет, это неправда, я бы пошла в зал, чтобы посмотреть, как другие девушки на него реагировать. А потом демонстративно показать всем, кому этот мужчина принадлежит. Мысли подростка с бушующими гормона с первыми серьезными отношениями. Почему подобное испытываю к Ильдару? Ведь он не первый единственный в моей жизни. Нет.
Чувствую нервозное волнение. Сержусь на свои странные эмоции, на свою реакцию. Мы фиктивные супруги, между нами не должно быть никаких чувств, только деловые отношения.
— Я хотела поговорить.
— Говори.
— Ты бы оделся.
— Меня не смущает нагота. А тебя?
Вот как понять, серьезно спрашивает, или издевается? Как же иногда хочется инструкции по расшифровки его поведения. Было бы проще и мне, и ему.
— Ладно, — прохожу в комнату, сажусь в кресло.
Ильдар вешает пиджак в шкаф. Оборачивается и вопросительно на меня смотрит, уперев руки в бока. Воин. Защитник. За спиной такого мужчины не страшно находиться.
— У меня есть хобби, которым я хочу заниматься и вывести на широкую публику. Пока была дочкой, потом женой, мне нельзя было этим заниматься.
— Почему? Ты делаешь порно-игрушки? — нахально ухмыляется, склоняя голову набок. — Или что-то другое?
— Не могу поддержать твой юмор, — искусственно три раза произношу «ха-ха-ха». — Я шью нижнее белье, — признаюсь. Сразу замечаю, как в глазах мужа появляется искорка интереса. Он присаживается на кровать. Воодушевленная его вниманием, продолжаю:
— Раньше шила на заказ, у меня есть псевдоним, но никто не знает, что шью я. Хочу продолжить шить, только уже расширить аудиторию.
— При этом оставаться по-прежнему в тени?
— Я не хочу к себе внимания и ассоциации с нижним бельем. Меня устраивает, что вокруг моего бренда будет присутствовать некая тайна. Больше интриги — больше продаж. Пока эта стратегия работает.
— Чего ты хочешь от меня? Разрешения? — ироничная улыбка на губах раздражает и хочется ее стереть.
— Разрешение. Финансирование. Поддержку. Так как я не хочу светиться, тебе придется многим заниматься.
— У меня и без этого бизнеса полон рот забот. Может, наймем управленца?
— Он будет знать факты, а это угроза раскрытия моего имени. Не хочу.
— Послушай, Милан, — Ильдар неожиданно устало трет глаза и сбрасывает маску ироничности. Выглядит утомленным человеком, нуждающимся в отдыхе. Но меня угрызение совести не грызут.
— Мне действительно некогда сейчас заниматься твоим бизнесом, его продвижением. Предлагаю пока остаться на прежнем уровне, шить на заказ в единственном экземпляре в узком кругу. Позже, когда разберусь с заводом, я подумаю, как реализовать твой проект по твоим требованиям.
Верю. Глядя на него, верю. Странно, когда Артур мне что-то обещал, как правило, эти обещания оставались обещаниями. Ильдар пока не подводил словом.
— Хорошо, — киваю, встаю. Возле двери оборачиваюсь и смотрю на сидящего мужа, смотрящего мне вслед. — И спасибо.
Быть богатым — быть свободным. Живешь в комфортных условиях, ешь вкусную разнообразную еду, ездишь на машине высокого класса, можешь себе позволить все, что пожелает душа. Даже личный самолет.
Смотрю на Ильдара, он сосредоточенно что-то читает в планшете. Ему ровно до того, где находится, что вокруг. Человек родился с золотой ложкой во рту, с золотой картой в руке. Я сама из состоятельной семьи, но уровень моей семьи и уровень семьи Ильдара — это как сравнивать коттедж в элитном поселке с замком с закрытой со всех сторон территорией, с охраной на входе. Разный уровень.
Нервничаю. Из-за этого лезу в интернет и начинаю читать все, что известно о семье Салиховича. Лучше бы была по-прежнему в неведении. Мне становится немного не по себе от мысли, в какую семью по воле случая вошла. Я хоть и не девушка из деревни, умею за себя постоять и что-то собой представляю, но все равно, в этом аквариуме с этим акулами жизненно опасно плавать.
— Не накручивай себя, — Ильдар откладывает планшет в сторону и улыбается. Я нервно дергаю губы в подобие улыбки.
— Тебе легко говорить, а мне все же не по себе. Может, стоило что-то твоему дедушке купить в качестве подарка от нас и твоим родителям?
— Если ты пообещаешь им в ближайшее время подарить наследника, они смирятся с тем, что ты не та, кого им хотелось видеть.
Я хмыкаю, выключаю телефон и скрещиваю руки на груди. Ильдар зеркалит мою позу. Мы одни, не считая экипажа самолета. Можно заняться чем угодно, никто ничего не скажет. Только вот не уверена, что мне нужно в фиктивный брак вводит эмоции. Потом будет сложно расставаться. Причем обоим.
— А тебе дед подобрал невесту?
— Она подобрана еще до ее собственного рождения, — смеется, берет бокал шампанского и делает глоток.
Его смех режет слух. Он такой натянутый, как электрические провода между столбами. Мысленно делаю вывод, что отношения между родственниками хуже, чем думается. Нужно как можно меньше говорить при деде, не влезать без разрешения ни в какие разговоры. Наш брак с Ильдаром выгоден только нам двоим, его родные вряд ли слету и без подробностей догадаются, почему мы вместе.
— У тебя есть близкий человек, на которого ты можешь положиться? — тихо интересуюсь после продолжительного молчания, за время, которого я внимательно изучала непробиваемое лицо своего мужа. Он хмурится и отрицательно качает головой.
— Я хочу, чтобы ты знал — я твой близкий человек. На меня можешь рассчитывать. Не предам и не обману. Денег тоже не попрошу, — усмехаюсь, Ильдар приподнимает брови, явно не понимая, к чему я. Вздыхаю. Каким бы умным не был, иногда тупит на ровном месте.