— Мы должны быть друг за друга.
Внезапно муж протягивает руку, я вопросительно на нее смотрю, он призывает взглядом взять ладонь. Беру осторожно, ожидая какого-то подвоха. Меня мягко дергают из кресла, заставляя тем самым привстать и оказаться перед Ильдаром. В смятении смотрю в темные глаза, не понимая, что происходит. Когда он тянет на себя, вынуждая сесть к нему на колени, непроизвольно упираюсь ладонями ему в грудь. Сразу чувствую напряжение мышц и сердцебиение. Стоит его руками меня обнять, притянуть, я перестаю дышать и окончательно понимать, что происходит. Подсознательно ожидаю, что начнет приставать, но ничего такого не происходит. Ильдар обнимает, уткнувшись лицом мне в макушку, спокойно дышит.
Ощущения странные. Что-то внутри меня лопается, трескается. Будто лед после внезапного потепления. Мне и хочется прервать эти странные объятия, и остаться в том положении, в котором сижу. Выбираю второе. И даже себя не спрашиваю, почему. Просто уютно, просто хорошо, просто нужно. Через пару минут Ильдар меня отпускает, я не интересуюсь, что это было. Не хочу.
Три часа пролетают быстро. Самолет приземляется в сторонке, специально в предназначено месте для таких вот важных людей как люди из семьи Салиховича.
Когда я спускаюсь по трапу позади Ильдара, в легкую преодолев пару ступенек, замечаю, как от ВИП-здания аэропорта направляются в нашу сторону несколько человек. Напрягаюсь, сверлю беспокойным взглядом широкую спину мужа. Он будто чувствует, что я смотрю, пару раз оглядывается, но не останавливается, за руку не берет. Наоборот, еще больше стремится меня заслонить собой.
— Ильдар Икрамович, — к мужу обращается мужчина в очках, сдержанно улыбаясь ему и мне. — С возвращением домой.
— Рад тебя видеть, Максим, — Ильдар улыбается, кивает мужчине. — Какие новости в нашем царстве-государстве? — никто не останавливается для разговора, все на ходу. Я едва поспеваю за ними и злюсь за эти торопливые шаги.
— Все хорошо. Ваш дедушка и отец в добром здравии, очень ждут вас.
— Еще бы, — Ильдар оглядывается на меня и неожиданно замедляет шаг. Я едва успеваю сбавить скорость, чтобы не влететь в него. В этот раз все шагают в моем темпе.
Выходим на парковку. Чуть не присвистываю, увидев несколько тонированных седанов черного цвета. Наши чемоданы отправляются к последней машине, Ильдар берет меня за руку и подводит к седану, который стоит вторым в веренице. Мужчина в очках садится в первый автомобиль.
— Это кто? — почти шепотом спрашиваю, кивая на машину спереди.
— Дедушкин поверенный, правая и левая рука, глаза и уши, и язык. Обычно все, что говорит Максим, это слова деда.
— Суфлер.
— Типа того. Когда дед злится или обижается, предпочитает разговаривать через посредника. Как понимаешь, им чаще всего выступает Максим. Раз он приехал нас встречать, значит, дед очень жаждет меня увидеть и устроить разнос.
От его слов, хоть и сказанных с ироничной ухмылкой, у меня мурашки по коже. Ильдар пытается меня расслабить, снизить градус ожидания, но все действует наоборот. Я еще больше сжимаюсь, как пружина, еще больше волнуюсь от предстоящей встречи с родными мужа. Легко не будет, задница чует. Но я должна достойно выдержать эти смотрины, в противном случае глава семья меня сожрет с потрохами, и Ильдар ничего не сделает.
13 глава
Всю дорогу от аэропорта до дома я молчу. Поглядываю на Ильдара, рядом сидящего со мной. У него отрешенное выражение лица, и смотрит перед собой. Хочется его спросить о родных, о том, как себя вести, но почему-то язык не поворачивается задать вопросы. Нутром чувствую, что не стоит лезть сейчас к нему. Он похож на бомбу замедленного действия. Одно неловкое движение, и все бахнет вокруг.
Отворачиваюсь к окну, жую свою губу и сгребаю в единую кучу все свои ресурсы, чтобы выдержать первую встречу с родней Ильдара. Вряд ли нас ждут с ковровой дорожкой, караваем и оркестром. Я даже сомневаюсь, что нам будут рады. Уверена, что глава семьи не в восторге от самостоятельности наследника. Никогда не чувствовала себя недостойной какого-либо мужчины, наоборот, с самооценкой с противоположным полом все время было все в порядке, но сейчас внезапно засомневалась, что дотягиваю до планки в качестве невестки для семьи Салиховича. Если так подумать, то я не такая уж и хорошая партия для Ильдара: вдова, родители погибли, завод — единственное богатство, но в управлении я не смыслю. Да и вряд ли папин завод имеет ценность в глазах деда Ильдара.
Кортеж машин заезжает на частную территорию. Понимаю это по охране при въезде, по тому, что какое-то время никто по пути не встречается, а вокруг только лес да виднее вдали озеро. До конца еще не осознаю размах масштабности семьи Ильдара.
Когда автомобили останавливаются, наш седан замирает напротив огромного дома с каменным крыльцом с бесконечно множеством ступенек. Мельком кошусь на застывшее лицо мужа, хочется получить от него поддержки, но вместо этого получаю ощущение одного воина в поле.
Мне открывает водитель дверь, выхожу. Непроизвольно стряхиваю с одежды невидимые пылинки, поправляю все, что можно поправить на себе, в том числе и одежду. Облегченно выдыхаю, когда понимаю, что Ильдар замирает возле меня и шагает со мной в ногу, никуда не спешит и не отстает. Возле парадных дверей нас ожидает прислуга в форме. Я пару раз моргаю, стараясь откровенно не удивляться увиденному. Все вокруг: дом, обстановка, люди, — создают впечатление киношности. Слишком всего тут.
— Добро пожаловать домой, Ильдар Икрамович, — вежливо и ласковым тоном нас приветствует пожилая женщина в строгой одежде. Методом логических размышлений прихожу к выводу, что это управляющая дома.
— Рад видеть вас, Елизавета Георгиевна. Нас ждут? — Ильдар улыбается, но его напряжение чувствует на расстоянии.
— Ваш отец и мать уехали в город, ваш дедушка отдыхает. Ужин в семь.
— Хорошо, — неожиданно ко мне поворачивается, слегка приобнимает. — Это моя жена, Милана. Прошу любить и жаловать.
Никогда в жизни так пристально, будто букашку под микроскопом, не рассматривали. Я чувствую, как эта пожилая женщина сканирует меня не только внешне, но и пытается понять, что я из себя представляю. Она явно в прошлом работала в силовых структурах, где человека напротив нужно было считывать за долю секунды.
— Очень приятно, добро пожаловать, — мне вежливо улыбаются, но это показательно. Я ей не нравлюсь. Это не видно, это чувствуется. Представляю, что будет, когда настанет момент знакомиться с остальными.