— Малика — наша гостья, считающая почти семьей, — Ильдар ехидно кривит губы. Малика сладко улыбается.
Ее совершенно не трогает ирония бывшего жениха. Кажется, эта девица ни за что не сдастся. Мне не нравится ощущение нервозности. Я словно на тропе войны, о которой не имею понятия.
— Познакомились? — дед, Икрам Адамович, не ждет ответа, разворачивается и уходит. За ним следуют остальные. Я растерянно смотрю на Ильдара. От теплоты знакомства аж хочется заскрежетать зубами.
— Привыкай, он всегда такой. Дает пять минут на все про все, если не успел, то это только твои проблемы. Это касается любой темы.
Улыбаюсь, киваю, а самой хочется выть. Меня напрягает эта семья. Я постоянно на каком-то стреме. Жду подвоха, а он будет. Это чувствуется. Если мужчины не будут меня трогать, то подколодные змеи не упустят возможность ужалить, не просто больно, а смертельно.
Вся толпа перемещается в столовую, где нас уже ожидает прислуга. Похоже, в этом доме нет понятия самообслуживания. Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.
Мое место оказывается возле Ильдара, напротив его матери. Она улыбается, но стоит ей встретиться с взглядом мужа, улыбка застывает и постепенно тускнеет. Дед сидит во главе, на всех смотрит тяжело и угрюмо. Интересно, он умеет улыбаться или по жизни бука? Вздыхаю, украдкой кошусь на мужа. Он держится отстраненно и отчужденно.
Вообще за столом гнетущая атмосфера, я уже мечтаю, чтобы ужин побыстрее закончился.
Разговаривают мужчины. Сначала мне тоже хочется вставить свои пять копеек, особенно, когда слышу, как Ильдар упоминает завод, но в последний момент сдерживаюсь. Понимаю, что женщины не вмешиваются в беседу мужчин. Полная дискриминация.
Убирают тарелки, ставят десертные блюдца. Предвкушаю скорое завершение этого чопорного ужина. Мне уже порядком надоело сидеть так долго без дела.
— Скажи, Милана, как вы познакомились с Ильдаром? — пользуясь паузой, спрашивает Малика, приторно сладко улыбаясь. — Ведь уезжал он отсюда, будучи моим женихом.
Я иронично приподнимаю бровь. Без понятия, какая история озвучена Ильдаром для семьи. Мы что-то этот момент упустили, не обсудили. Чувствую, как на ногу ложится горячая ладонь мужа. Это заставляет вспомнить о том, что нужно подумать, прежде чем что-то говорить.
— В отеле, — поворачиваю голову в сторону Ильдара. Он кивает, одобряет мой ответ. — Влюбились с первого взгляда. Не стали тянуть с отношениями.
— Чушь! — не выдерживает тетушка супруга, поджав губы. — Думаешь, тут сидят дураки и поверят в вашу сказку?
— А меня мало волнует, во что тут поверят присутствующие, главное то, во что я верю. Факт остается фактом, — демонстративно поднимаю руку и показываю всем обручальное кольцо. Все жду, когда Ильдар меня дернет, шикнет, но он молчит и не перебивает. Кажется, вполне доволен разыгрываемым представлением.
— Прекратите! — рявкает дед, стукнув кулаком по столу.
Вздрагивают все, спешно уткнувшись в свои тарелки. Возникает неудобная пауза, никто не спешит ее нарушить.
Иман Адамович встает, выходит из-за стола. Никто не дергается следом. Последние секунды этого утомительного ужина, скоро можно будет вернуться в свою спальню и перестать изображать из себя милашку. Неожиданно глава семьи замирает за спиной своей невестки и смотрит на меня в упор. Сглатываю и поспешно опускаю голову. Чувствую себя провинившейся школьницей, которую застукали за неподобающим занятием.
— Милана, ты со мной.
— Что? — вскидываю сначала глаза на старшего Салиховича, потом растерянно смотрю на Ильдара. Он выглядит удивленным. И его отец явно ошеломлен услышанным.
Ничего не остается, как подняться и послушно последовать за дедом. Хочется оглянуться, я совершенно не готова к аудиенции с главой, не знаю, о чем нам с ним наедине разговаривать. Чего лукавить, мне страшно.
Мы приходим в кабинет. Иман Адамович неспешно подходит к креслу возле камина, присаживается, я стою посредине и не знаю, куда себя деть. Разрешения сесть мне не дали, а самовольно сесть чего-то побаиваюсь. Вдруг проявить инициативу будет расценено дедом, как неуважение к нему.
— Садись, — великодушно мне разрешают присесть на софу. — Я не буду ходить вокруг да около, скажу напрямую: ты мне не нравишься.
— Рада сообщить вам, что это взаимно, — с улыбкой признаюсь, на что глава семьи прищуривается, явно шокирован моей откровенностью, но не показывает этого. Стальная выдержка.
— Раз мы честны друг перед другом, то невестой Ильдара я хотел видеть Малику, она более подходящая партия, чем ты, не имеющая за душой ничего. Такие семьи, как наша, обычно заключают выгодные браки, не основанные на чувствах. Говорят, что из грязи в князи — это путь для избранных. Я всегда думал, что это просто дорожка в лужу!
— Если память мне не изменяет, Иван царевич нашел лягушку в болоте, не побоялся на ней жениться, а она оказалась вполне годной невестой. Кто знает, может я тоже из этой оперы, — воинственно задираю подбородок, складываю руки в замок на коленях. Мне тяжело, я в напряжении, из-за чего жутко болит голова, но нужно выдержать этот поединок. Даже если его проиграю, проиграю с гордо поднятой головой.
— Я в курсе, что за ты «царевна», — дед усмехается. — Не ахти какая, но и не совсем простушка, однако, твой завод никак не перевешивает чашу весов бензиновых комплексов семьи Малики. Дабы не терять время, скажу прямо — разведись с моим внуком. Я заплачу.
Наверное, получить реальную пощечину было не так обидно, как получить предложение продаться. Меня пытаются опустить до уровня алчной девки, которая с радостью на все согласится при мысли о больших деньгах. Но дедуля не на ту напал. От денег я бы не отказалась, но знаю, что Ильдар сделает все возможное и невозможное, чтобы завод приносил стабильный высокий доход. Я в него почему-то очень сильно верю.
— А вы не допускаете мысль, что между мной и Ильдаром любовь? Ну, бывает так, что есть невеста, все просчитано наперед, а тут хоба, одна единственная встреча все меняет.
Я говорю правду. Одна встреча, утро в одной постели, номер, где мы с ним провели ночь — все именно тогда пошло вкривь и вкось. До сих пор гадаю, чем руководствовался Ильдар, предлагая мне брак. Понимаю, что для меня это хорошая с ним сделка в сложившихся обстоятельствах. В противном случае была бы сейчас где-то в колонии строго режима, запертой на десять-двадцать лет, зависело бы все от того, как постарался прокурор.
— Любовь? — от души хохочет, будто умную и веселую шутку услышал. — Деточка, в моем мире браков по любви не бывает, но так уж и быть, я дам вам шанс доказать, что между вами любовь… — хитро улыбается, у меня неприятно начинает сосать под ложечкой.