— Собственно тебя попытаются за уши притянуть как соучастника, но мы уже подсуетились и собрали нужный материал, который доказывает, что с девушкой ты не имеешь никаких отношений, — подает голос Даян, стоит мне выключить фен.
— А кто эта девчонка и мужик? Мы как-то с ними связаны? — оборачиваюсь, застегивая пуговицы на рукавах рубашки.
— Милана Ольковская дочь Андрея Ольковского, владельца металлургического завода, ты хотел на него позариться, но передумал.
Морщусь, пытаясь вспомнить, когда это мне хотелось иметь завод по металлам. Так то моя сфера нефтеперерабатывающая отрасль. Но фамилия Ольковских мне незнакома, значит не сильно мне и нужен был завод.
— А мужик ее что? Кто он, чем занимался?
— Капияров ее муж, работал вместе с тестем, отвечал за сбыт. Думаешь, кому-то перешел дорогу?
— Пытаюсь понять, каким боком нас связали. Мое мимолетное желание обладать заводом не тот повод, чтобы убить этого Капиярова и подставить девчонку. Мутно все тут, — последнее бормочу себе под нос, но Даян слышит, поэтому согласно мычит.
Мы выходим из служебной раздевалки. В коридоре никого, что радует. Сейчас не хочется излишнего внимания к себе. Мне бы сегодня выйти отсюда, иначе пресса начнет мусолить тему на свой лад, а это негативно отразится на акциях. Отец по головке не погладит. Дед вообще может оплеуху дать. Он придерживается суровых методов воспитания.
— Ильдар Икрамович, вас ждут, — неожиданно из-за угла выскакивает сотрудник в форме, заискивающе улыбаясь.
Мы с Даяном переглядываемся. Друг мой по совместительству еще мой адвокат, поэтому говорить будет он. Умом понимаю, что допрос, скорее всего, будет тет-а-тет, но меня так и подмывает спросить о судьбе девчонки, которую обвиняют в убийстве. Насколько у нее серьезно положение? Оправдают ее? Хотя с ножом, с которым она проснулась рядом со мной, вряд ли у нее есть шанс уйти от ответственности. Вот только меня гложут сомнения. Девчонка не производит впечатления той, которая может убить. Муху прихлопнуть вполне, но не хладнокровно убить. Хотя за ангельским образом вполне может скрываться дьявольская сущность.
Следователь пытается вывести меня на разговор, но я упрямо молчу, зато Даяну дай только повод почесать языком. Он умеет и любить заговаривать зубы до такой степени, что потом не понимаешь, о чем суть разговора. Собранные доказательства за несколько дней по часам доказывают следователю, что в моем окружении Ольковской нет и не было. Более того, Даян активно толкает мысль, что я жертва, что меня подставили.
— А вы уверены, что Капиярова убила именно Ольковская? — подаю голос, устремляя на мужчину в форме пристальный взгляд. — Вам не кажется странным, что девушка проснулась в номере рядом с номером, где убит ее муж. По логике она должна была убежать, избавиться от оружия, а тут с поличным. Все слишком явно, словно кто-то пытается убедить нас в очевидном.
— Ильдар Икрамович, — следователь усмехается. — Вы сейчас заставляете меня усомниться в приведенных вашим адвокатом алиби. Что касается Ольковской, факты говорят, что это она.
— Неужели такая хрупкая девушка может справиться с мужиком? — сомнения грызут меня со всех сторон. — Да в ней едва пятьдесят килограммов.
— Вы свободны, — следователь жестом руки указывает на дверь, я открываю рот, но тут же получаю по щиколотке ощутимый удар от Даяна. Криво улыбаюсь.
В коридоре я оборачиваюсь и смотрю на закрытую за нами дверь. Раньше никогда не лез в чужие разборки. Своих хватало выше крыши. Однако сейчас, что-то меня толкает к краю своей стабильности. Умом понимаю, не нужен мне этот геморрой, связанный с непонятной девчонкой. А внутри все кишки перекручиваются от мыслей о ней. Я сопротивляюсь.
— Серега, — мимо проносится мужчина в гражданском, залетает в допросную, за собой дверь не прикрывает. Именно поэтому я слышу, что он говорит следователю.
— Прикинь, Ольковский погиб в аварии. И вместе с ним его жена. Вот не повезло девчонке. Теперь ей вообще из этого говна не выбраться.
Я смотрю на Даяна, он на меня. В моей голове проносятся куча мыслей, по моим глазам друг понимает, что делать. Он уверенно возвращается в кабинет, предварительно прикрыв за собой дверь. Мне до жути интересно, о чем там толкуют, но сдерживаюсь. Рано или поздно все равно узнаю информацию. Разговор за закрытыми дверьми длится минут десять. За это время приходится измерить коридор от угла до угла, когда выходит Даян, я замираю перед ним.
Не произносим ни слова. Он кивает в сторону, мы идем за сотрудником, который меня допрашивал. Петляем по бесконечным коридорам, лавируем между сотрудниками, наконец-то, куда-то приходим. Откуда-то появляется странное волнение. Природу его появления я не понимаю, но не и не анализирую. Некогда.
Дверь распахивается, и мы все заходим в кабинет, в котором сидит девушка. Она испуганно вскидывает на нас глаза, но тут же воинственно задирает подбородок, прищурившись. Хороша до невозможности. Утром я чет этого не успел отметить, а сейчас разглядываю ее точеное лицо с высокими скулами, белоснежные волосы, собранные в небрежный пучок, огромные голубые глаза, в которых любой моряк потонет к чертям.
Она сидит за столом. Смутно припоминаю, что фигурка у девушки тоже очень даже.… Сейчас на нее бесформенный какой-то балахон, а утром она была, в чем мать родила.
— Милана…
Следователь обращается неформально и с какой-то толикой нежностью, которая меня раздражает и даже злит. Я зыркаю в сторону этого служителя закона, но между нами встает Даян. Видимо, чует, как в кабинете внезапно запахло жаренным. Или боится, что я под воздействием эмоций окажусь рядом с девушкой.
— Милана, — следователь присаживается напротив девушки, кладет руки на стол.
Она убирает свои руки под стол, смотрит на меня с Даяном, потом на сотрудника полиции. Девушка еще не подозревает, что ей скажут. Даже не имеет понятия, иначе не выглядела такой спокойной.
— Нам только что сообщили новость, что твой отец с матерью… — тягучая пауза. Глаза девушки становятся большими, и в них появляется догадка. Она мотает головой.
— Нет.… Нет.… Это неправда! — на ее лице неверие и потрясение.
Милана умная, догадалась, что вслух не произнесли. Глаза наполняются слезами, губы дрожат. Весь ее вид побуждает кинуться и утешить. Я даже делаю шаг, но Даян меня удерживает, схватив за руку. Внезапно ее красивое лицо перекашивается. Растерянность и потерянность уступает место гневу и злости. Голубые глаза мечут молнии в каждого, на кого натыкаются.