Я принимаю цветы. Слишком крепко сжимаю коробку с пирожными, словно она может дать мне опору. Возвращаюсь на кухню, как будто всё нормально, но всё тело напряжено, как струна.
Первое, что бросается в глаза, — окно. Оно открыто. Комната проветрилась, воздух стал легче. На столе порядок. Посуды больше нет. Всё прибрано.
Медленно, украдкой, бросаю взгляд в сторону спальни. Дверь закрыта. И вот тут меня пробирает холод. Он здесь. Он слышит. Значит, хочет послушать Максима. Хочет дать ему шанс выдать себя. Хочет поймать его на слове, на интонации, на полунамёке. Я бы сделала то же самое, если его подозревала. Но я не подозреваю, потому что не вижу выгоды Максима в неразберихе, в которой я оказалась.
Однако, если Ильдар хочет что-то услышать, значит, я должна помочь. Но как? Я не умею играть в двойные игры. У меня нет юридического образования, нет хитроумных планов. Только страх — за Ильдара, за себя, за правду, которую не могу понять.
Что мне говорить Максиму? Про завод? Наверное. Это его слабое место. Там всё и началось, там всё и сплелось. Может быть, попробовать вскользь, не в лоб. Может Максим даст какую-то зацепку, кому выгодно меня убрать со сцены и распилить завод на части. Инвесторы? Тайный соучредитель, о котором никто не знает?
Даже думая об этом, я ощущаю, как мне тяжело дышать. Как ладони холодеют, а сердце будто дрожит под рёбрами. Эти тайны и загадки не дают спокойно жить, даже если ты не хочешь их разгадывать, все равно нет покоя.
Я не умею врать. И не умею скрывать страх. Надеюсь, он этого не заметит. Надеюсь, не почувствует запах тревоги, который, кажется, проникает из каждой моей поры. Ставлю цветы в воду. И медленно выдыхаю. Потом оборачиваюсь к Максиму.
— Чай будешь? А то мне одной много пирожных, — голос звучит ровно, почти легко.
Я поворачиваюсь к чайнику, чтобы он не видел, как дрожат пальцы, когда я наливаю воду. Автоматически включаю. Пусть кипит. Пусть шумит. Он заглушит мои мысли. Я не хочу говорить вслух, о чем думаю, поэтому мне предпочтительнее молчать.
Максим садится за стол. Слишком вальяжно и с таким видом, будто это его дом, а не мой. Откидывается на спинку стула, сцеживает снисходительную полуулыбку и не сводит с меня глаз. Я знаю этот взгляд. Он изучает. Наслаждается своим присутствием. Уверен, что держит ситуацию в руках. У него такое выражение, словно все давно решено, нужно просто соблюсти формальности, а дело в шляпе.
Стараюсь не выдать раздражения. Не показать, что он выводит меня из себя одним только молчанием. Делаю вид, что не замечаю его взгляда. Самое сложное из всего, что приходится сейчас играть. Я расставляю чашки, как будто всё это — обычный визит хорошего знакомого, с которым мы знакомы тыща лет и нам есть что обсудить, вспомнить, над чем посмеяться и погрустить. Никаких подводных течений. Никаких затаённых подозрений.
— Статья провокационная, — наконец говорит Максим, как бы между делом, — будто кто-то пытается выбить у тебя почву из-под ног. Но не переживай, я всё улажу.
Он делает паузу, как будто ждёт, что я посмотрю на него с благодарностью. Наверное, рассчитывает, что я упаду к его ногам, сломаюсь, заплачу, буду умолять больше меня не оставлять, быть рядом, прикрывать от злых врагов, беречь, защищать, как когда-то… Но не дождётся.
— Нужно только выяснить, кто на тебя точит зуб, — добавляет с ленивой уверенностью, склоняя голову набок, дотрагиваясь до ручки чашки.
Я смотрю на чайник. Он ещё не закипел. Между нами пауза, которую не хочется растягивать до бесконечности. Мне некомфортно с ним молчать. Молчание с Максимом пугает.
— Ты предполагаешь, кто за этим всем стоит? — спрашиваю осторожно. Как бы невзначай. Как будто мне просто интересно.
Достаю ложки, при этом стараюсь уловить хотя бы мельком его реакцию. В груди сжимается. Я чувствую какой-то подвох со стороны Максима. Сейчас он либо соврет, либо скажет правду. Или полуправду, завернутую в красивую упаковку.
Максим чуть наклоняется вперёд, взгляд такой понимающий, сочувствующий, что сводит зубы. В его голосе появляется вкрадчивая интонация:
— Милан… ну зачем ты вообще это тянешь? Хочешь, я разрулю ситуацию? Быстро, без продолжения скандалов. Ты ж понимаешь, что вся эта тряска нижним бельем не очень на руку в работе заводу. Люди будут шептаться о твоей личной жизни, перетирать интимные подробности и гадать, а действительно ли ты невиновна, как говоришь.
Я вздрагиваю. Он говорит, будто знает, что именно так и будет. Его уверенность пугает до чертиков. Его слова звучат слишком прямолинейно. И протянутая рука помощи формальность, он уже всё решил за меня. Я впервые всматриваюсь в Максима и пытаюсь понять, какой он, черт побрал, человек. Почему он вроде такой внимательный, участливый, но в последние время мне с ним некомфортно, хотя раньше такого между нами ощущения не было.
— Ты говоришь так, будто у тебя есть волшебная кнопка, — стараюсь говорить ровно, но чувствую, как внутри что-то сжимается. — Но это не просто скандал. Это моя жизнь. Моя репутация. Ильдар. Его бизнес…
Имя Ильдара вырывается почти случайно. Но, может, это напоминание охладит Максима в его запале мне помочь? Это он еще шарманку о разводе не завел. Максим прищуривается, усмехается. На мгновение мне кажется, что мелькает выражение ненависти. Но на мгновение. В следующую секунду Максим мягко улыбается.
— Я хочу тебе помочь. Ты мне дорога. И в этом дерьме, которое булькает вокруг тебя, никого нет, кроме меня. Только я рядом с тобой, Милан. Остальные… Где они? Где Ильдар? Он твой муж, должен защищать от этих шакалов, но его нет… А я рядом, — Максим протягивает руку и дотрагивается до моих костяшек. — Мне важно, чтобы ты была счастлива. Я всегда с тобой. Твоя опора. Твоя страховка. Твое все.
Я прикусываю губу. Максим говорит очень убедительно. Очень проникновенно. И не будь Ильдара, его Даяна, их желания докопаться до правды, я бы поддалась Максиму. Поверила ему, находясь в столько уязвимом положении. Я ведь девочка, которая никогда с подобным не сталкивалась. Которую всегда защищал кто-то сильнее меня. Сначала это был папа. Потом Ильдар.… И снова Ильдар, но на его место метит Максим.
Сжимаю пальцы под столом, чтобы не выдать дрожи. Сердце колотится, как сумасшедшее. В голове мысль за мыслью скачут друг перед другом. Я понимаю, что Максим пытается манипулировать мной. Тактично давит. Мне хочется, что Ильдар сейчас же вышел из спальни и поставил Макса на место.