Слушая внимательно своего собеседника, замечаю, что на мобильный телефон приходит сообщение. Воспитание не позволяет сразу взять в руки мобильник и прочитать его, поэтому жду удобного случая. Мысли уже настроены совершенно в другое русло: сообщением. Удобный момент, чтобы прочитать, наступает через полчаса.
Сообщение от мастера, сообщает, что телефон восстановлен и информация. Не уточняется какая, но рассчитываю, что та, которая нужна по зарез, чтобы вытащить девчонку из камеры временного содержания и снять с нее обвинения. Уже в интернет гуляют разные домыслы, по поводу причины убийства зятя Ольковского и его смерть. Люди обсуждают и поливают грязью девушку, словно забывают, что колкими словами стоит живая девушка, которая не может ответить на их нападки. В таких ситуациях особенно важно оставаться на стороне справедливости и поддержки. В идеале, но у меня есть свои причины быть благородным.
Скучный обед подходит к концу. Как только встреча заканчивается, спешу покинуть ресторан, не позволяя мыслям разгуляться, понимая, что сейчас важнее действовать, а не терять время на бесполезные размышления. Не гнать лошадей, не имея на руках факты.
Меня очень интересует завод, точнее возможность максимально снизить затраты по перевозке.
О чувствах Миланы не думаю, не за чем. Она на все согласится, как только поймет, что я именно тот, кто ее вытащит из этого дерьма, в которое она попала. Хочу быть ее надеждой, опорой, чтобы девушка сама была на моей стороне.
Есть желание расплатиться с тем, кто ввел меня в это темное дело, и оно растет, как снежный ком, становится всё сильнее. Я не могу просто сидеть и ждать погоды у моря, то есть ждать, когда там семейная служба безопасности что-то существенное выяснит. Хочу сам использовать свои навыки и возможности, чтобы докопаться до истины. Не ради Миланы, а ради себя.
— Восстановился все, что смог, — мастер протягивает разбитый телефон и флэшку. Я забираю, подхожу к включенному ноутбуку и вставляю флэшку. Просматриваю папки звуковых записей, вставляю в одно ухо проводной наушник и прослушиваю все, что там есть на ускорении. Нужные записи сохранились всего две, но их должно хватить для того, чтобы усомниться в том, что Милана курсировала между номерами. Чужие голоса четко дают понять, что меня и девушку от души накачали снотворным.
Досадливо кусаю губу. Очень хотелось услышать, что будет произнесено имя организатора всего этого спектакля. На душе появляется паршивое чувство, что меня тупо использовали как пешку.
Расплачиваюсь с мастером за работу, иду к машине, звонит телефон. Даян. Он явно по делу беспокоит.
— Да.
— Прямая наследница Милана, но если ее посадят, то завод распилят на мелкие предприятия, у каждой будет своя сфера деятельности. Мне тут по секрету шепнули, что Ольковскому не раз предлагали продать завод. Естественно никто ничего не продал. Видимо те, кто предлагал, пошли на радикальные меры.
— Имена есть?
— Я тебе вышлю список на почту. Что будешь делать?
— Спасать принцессу и окольцовывать ее в срочном порядке.
— Я надеюсь, ты так неудачно пошутил.
— Нисколечко. Я сделаю Милане предложение, от которого она не сможет отказаться.
— Ильдар, не думаю, что идея хорошая. Будут последствия.
— О них подумаем после, — улыбаюсь, садясь за руль. — Дед так мечтал меня женить, так чего старика не порадовать.
— Ильдар… — Даян стонет мое имя.
— Мне некогда с тобой разговаривать, отключаюсь, — нажимаю отбой, прежде чем друг успевает что-то еще гнетущее сказать по поводу моей идеи.
Жениться на Милане — спонтанная идея. И чем больше я ее обдумываю, тем сильнее убеждаюсь, что в этой идеи есть смысл. Мне срочно нужно увидеть девушку и обсудить этот вариант. Уверен, что она согласится, как только выслушает, если у нее есть здравый смысл.
— Салихович, ты не у себя дома, — громыхает прокурор, как только я озвучиваю цель визита, вальяжно развалившись на стуле. — Это у себя ты царь и бог, а тут простой смертный, так что вали отсюда по-хорошему.
— Так пришел именно по-хорошему, давайте не будем дело доводить до плохого, — очаровательно улыбаюсь, а прокурор сверлит тяжелым взглядом. — Иначе завтра не вы будете смотреть на меня с превосходством, а я, — несмотря на то, что продолжаю улыбаться, тон мой предельно ясно дает понять, что со мной лучше договариваться.
— Нужно подать запрос на разрешение посещений посторонним людям. — со вздохом бормочет прокурор.
— Давайте без этой юридической волокиты. Мне нужно буквально тридцать минут личного разговора.
— Еще чего! — вновь закипает представитель закона и порядка.
— Хотелось бы в любви признаться без свидетелей.
— Чего?
В кабинете становится душновато. Прокурор явно не верит моим словам, а я продолжаю делать вид, что именно из больших чувств добиваюсь встречи с очаровательно блондинкой. В итоге мне идут на уступки, но мы все равно будем под присмотром: под камерами со звуком. Приходится на такое соглашаться, буду шепотом разговаривать.
Дежурный провожает меня в допросную комнату. Какое-то время сижу один, в ожидании Миланы. В голове прокручиваются мысли по поводу моей идеи пожениться, пока время тянется медленно. Нужно начать разговор так, чтобы было понятно, лучшего предложения не будет.
Девушка появляется через десять минут. Выглядит не очень хорошо, вид изможденный и уставший. Лицо очень осунулось, в глазах нет блеска. Она словно смирилась с положением дел.
Увидев меня, удивляется, но не задает вопросы с порога, чего от нее хочу. Молчание создает странную, тягучую атмосферу. Девушка обходит стол и садится напротив, руки, сцепленные в замок, ложатся на поверхность. Не спешу начинать разговор, продолжаю ее разглядывать.
Удивительно, но даже в таком непрезентабельном виде она меня по-прежнему цепляет. Не знаю, в чем дело, но что-то в ее присутствии заставляет мои зубы сжаться, а узел галстука слегка ослабить. Внутри начинает без причины печь, особенно становится жарко, стоит Милане на меня взглянуть своими бездонными глазищами в пол-лица. Словно зачарованный, не моргая, выпаливаю:
— Давай поженимся.
5 глава
Слегка трясу головой, потом еще ковыряюсь пальцем в ухе, словно вода попала, из-за чего у меня плохая слышимость. Склоняю голову, внимательно смотрю на это холеное лицо «жениха». Породистый — знает себе цену, держится уверенно, словно весь мир у его ног. Я таких видела и старалась обходить стороной, считая, что весь мир подвластен мне, а корона голову не жмет.