Пестрая толпа баловней судьбы в экстравагантных нарядах и роскошных украшениях веселилась в полутемном зале. Воздух наполнился сигаретным дымом, смешанным с ароматом дорогих духов. Седрика поражала огромная разница между людьми, которых он видел по дороге в клуб, и посетителями этого заведения. Если бы не Уайатт, он никогда бы не узнал об этой скрытой от посторонних глаз жизни города. Ведь с недавних пор Норфстилл казался Седрику загнивающим кладбищем.
Они заняли лучший столик, как всегда, забронированный на имя Нэйтана. Официантка в короткой юбке и облегающей майке приняла заказ. Затем вернулась с двумя стаканами и небольшой пепельницей.
Закурив привычным небрежным жестом, Нэйтан сквозь дым лениво рассматривал тусовщиков.
— Видишь вон ту блондинку? — указал он на девушку в блестящем, словно диско-шар, платье. — Ты же говорил, что умеешь танцевать. Не хочешь подойти к ней?
Седрик нервно мотнул головой:
— Нет… Зачем мне это?
— Стесняешься? С твоей-то внешностью! Давай познакомимся с ней. Ты же не хочешь всю жизнь сидеть в сторонке, правда?
— Не надо, Нэйтан.
Уайатт-младший неодобрительно покосился на него, затушив сигарету. А затем встал и, не позаботившись о том, чтобы одернуть свой слегка помятый светло-бежевый пиджак, двинулся в толпу. Он всегда носил дорогую одежду с нарочитой небрежностью, как бы бросая вызов прилизанному обществу. Спустя полминуты Седрик уже наблюдал, как Нэйтан танцует с «вон той блондинкой».
Устав созерцать чужую радость, молодой полицейский откинулся на вельветовую спинку дивана. Он уставился в потолок, на котором плясали световые кружки.
Этот карнавал сияющих улыбок, манящих взглядов и разговоров с бокалом шампанского в руках был для него театром, в котором ему отводилась роль далеко не главного актера. Скорее, немого зрителя. Седрик присутствовал на всех вечеринках Уайатта, но в гламурное окружение по-прежнему не вписывался. Пока Нэйтан и его друзья веселились и беспечно прожигали жизнь, он наблюдал за ними со стороны. И ощущал тоску по возможностям, которые были ему недоступны.
Седрик почувствовал, как зависть стрелой вонзилась ему под ребра. В этом океане жизни Нэйтан дышал как его дитя — полной грудью, с соленым ветром беспечности в легких. А Седрик… Он давно превратился в ныряльщика за жемчугом, задыхающегося в мутных водах. Каждое задание Билла оставляло на его совести свой след. Ночью же Седрику не давали уснуть прятавшиеся глубоко внутри мысли о цене, которую ему приходится платить, чтобы выжить в этом жестоком мире.
Закончив танцевать, раскрасневшийся и довольный Нэйтан вернулся к столику.
— Так и будешь сидеть один? — слегка задыхаясь, спросил он.
Погруженный в свои привычные мрачные раздумья, Седрик молча кивнул. Ему не хотелось принимать участие в общем веселье.
— Нет, я смотрю, с тобой точно что-то не так! Почему не найдешь себе девчонку? — Нэйтан сел напротив.
Седрик продолжал молчать, постукивая пальцами по столику.
— Не хочу, — наконец выдавил он, глядя в сторону. Это было правдой. Все, чего он сейчас хотел, — чтобы эта ночь поскорее закончилась.
Притихший Нэйтан задумчиво всматривался в своего телохранителя, пытаясь разгадать причину его странного поведения. «Что же с тобой не так, Седрик?» — читалось в его глазах.
Майлз знал, что красив, но красота эта отнюдь не была вычурной. Его бледное лицо будто пыталось ассимилироваться с пространством, оставаться незамеченным. Но стоило обратить на Седрика внимание, как черты его внешности раскрывались: гладкая кожа, голубые глаза с чуть приподнятыми внешними уголками, тонкий прямой нос и плавная линия губ напоминали о портретах молодых людей девятнадцатого века. И надолго оставались в памяти. Однако облик его вызывал двоякое впечатление: с одной стороны мягкость юного лица, с другой — стальная холодность взгляда человека, который повидал в жизни достаточно грязи. Это сочетание могло быть как достоинством, так и недостатком, в зависимости от позиции наблюдателя. А вот фигура у Седрика была безупречной: серый костюм-двойка очень неплохо сидел на худощавом крепком теле. Так что причина его замкнутости была вовсе не во внешности, однако Седрик не спешил раскрывать Нэйтану правду. Он отвернулся от сына Уайатта и впился взглядом в стакан с газировкой.
— Слушай, ты можешь рассказать мне все, это останется между нами, — Нэйтан чуть наклонился к нему.
Седрик взглянул на Уайатт-младшего с сомнением человека, привыкшего к обманам.