— Ты как будто возвел памятник своей боли и чувству вины и теперь молишься на него, — Нэйтан с досадой тряхнул светловолосой головой. — Мучишь себя… И даже меня немного. А ради чего?
За спиной Уайатта из проигрывателя зазвучала бойкая, стремительная песня The Rolling Stones, и разгоряченные алкоголем гости пустились в дикий пляс посреди гостиной.
— Знаешь, — Седрик отстраненно смотрел на танцующих, — я иногда думаю, что тот психолог, о котором ты говорил, Виктор Франкл, не прав. Может, вместо того чтобы искать в страданиях что-то высокое, лучше просто отдаться им?
— Ну а зачем, если ты не получишь за это никакой награды?
Молчание натянулась между ними, словно готовясь лопнуть. Молодой Уайатт всегда умел подобрать слова, чтобы оказать на собеседника сильное воздействие. И для Седрика слово «награда» оказалось ловушкой. С одной стороны, для него оно означало признание, с другой — попытку откупиться. И неизменно вызывало всплеск эмоций:
— Что же мне делать, Нэйтан? — воскликнул он.
— Выкинь эту хрень из своей памяти. Это единственный выход. Иначе ты не сможешь жить в настоящем.
— А если это прошлое — единственное, что у меня есть?
— Тогда поздравляю тебя, — Уайатт ухмыльнулся, скорчив печальную гримасу. — Ты уже умер. Ты ходячий труп и только не решаешься лечь в могилу.
Седрик не смог произнести вслух то, что думал: «Возможно, я и не живу. Может, я действительно умер тем летом».
— Помоги мне справиться с этим, — невольно вырвалось у него.
— Хочешь, чтобы я оживил мертвеца? Что ж, для начала найди себе отдушину.
— Я серьезно, Нэйт!
— Я тоже. Вот смотри, что хорошего в тусовках — они дают возможность оторваться, расслабиться, отпустить себя. Ты как бы умираешь и рождаешься заново. Для меня каждая вечеринка — это маленькая смерть. Но и пробуждение. Ты прощаешься с дневными заботами и отдаешься ночи. И она меняет тебя. Понимаешь?
— Не очень.
— Послушай, Седрик... — Уайатт достал из металлического ведерка кубик льда и бросил в стакан.— Просто отпусти себя, — он добавил еще два со словами: — Только ты... можешь это сделать.
Седрик хотел что-то сказать и даже не заметил, как к барной стойке подошла одна из новых знакомых Нэйтана — длинноволосая брюнетка, имени которой он не запомнил.
Она положила руку на мраморную поверхность стойки между Нэйтаном и Седриком и обратилась к нему:
— Почему не веселишься вместе со всеми? Пойдем к нам!
Седрик молча помотал головой, его руки на стойке напряглись. Нэйтан заметил это, наклонился к девушке и прошептал что-то ей на ухо. Она недовольно хмыкнула и ушла. Уайатт покачал головой, провожая ее взглядом.
— Знаешь, ты так распугаешь всех моих гостей! — воскликнул он.
— Прости.
— И опять твое чувство вины…
— Как ты не понимаешь, Нэйтан? Если бы я мог вспомнить все подробности того, что тогда случилось, может, я бы так не переживал!
— Ну, допустим, вспомнишь. Думаешь, твоя совесть замолчит? А может, наоборот, сожрет до конца! — он медленно вращал в руке стакан с охлажденным виски, и лед позвякивал внутри.
Седрик не сводил глаз с друга.
— Мне просто надо быть уверенным, что они были не правы и я не виноват!
Нэйтан кивнул и задумался.
— Ты так переживаешь, будто в том действительно была твоя вина. Но разве мы заслуживаем всего, что с нами происходит?
— А что, если действительно заслуживаем? — печально спросил Седрик, поправляя кожаные перчатки.
— Не бери на себя слишком много. Ты рискуешь взвалить на плечи весь мир, — покачал головой Уайатт.— Знаешь, если долго копаться в прошлом, всегда найдешь что-то, за что можно себя упрекнуть. Идеальных людей не бывает. А потом легко объявить любое несчастье расплатой за этот проступок. И тогда попадешь в круг вины и наказания.
Седрик напряженно крутил в руках стакан с колой, а Уайатт спокойно расправлял салфетку на барной стойке. Эти невозмутимые движения подействовали на Седрика гипнотически, и он не мог отвести взгляд.
А Нэйтан, прочитав что-то в лице Майлза, наклонился к нему и добавил:
— Чего ты боишься? Ада после смерти? — в глазах Уайатта мелькнул зловещий зеленый огонек. — Не этого следует бояться. Если ты позволишь чувству вины властвовать над собой — вот это будет истинная преисподняя. Худший из кругов ада — тот, что мы создаем себе сами!
Но в этот момент приятели окликнули Нэйтана, приглашая принять участие в танцевальной вакханалии. Извинившись перед Седриком, он охотно присоединился к ним. А Майлз, встревоженный разговором, остался сидеть за барной стойкой. Он наблюдал, как в стакане виски медленно тают кубики льда.