Глава 12
— Ты выглядишь подавленным, — приятный баритон выдернул его из раздумий.
Седрик поднял голову и взглянул на говорившего. Затем понял, что находится в патрульной машине вместе со своим ментором.
— Нет, все в порядке, офицер Каннинг...
— Я говорил тебе, можешь называть меня просто Дэвидом.
Он улыбнулся. Его светло-серые глаза под черными ресницами тоже. Седрик попытался ответить тем же, но получилось не очень.
— Я заметил, что ты не особо сходишься с ребятами из нашей смены, — продолжил ментор. — Знаешь, для полицейского не годится долго тосковать. Нужно уметь находить в нашем деле что-то... Воодушевляющее. Ты любишь смотреть телевизор? Есть такой сериал, «Старски и Хатч». Смотрел?
— Нет, я… Я больше по книгам.
— Ну и какие твои любимые? Надеюсь, не «Крестный отец»?
Седрик издал смущенный смешок:
— Нет. Классика, в основном. Или современное, но что-нибудь серьезное…
— Что ж, это многое объясняет, — снова улыбнулся ментор.
Седрик задумался, рассматривая его чисто выбритое лицо и идеально уложенные темные волосы. Но внезапно пространство наполнилось ярким светом, и Седрик обнаружил себя совершенно в другом месте. Это был тот самый коридор горящего здания.
Майлз снова пытался вытащить незнакомого человека из-под завалов. Он знал, что должен спасти кого-то еще. Но сейчас нужно было спасать не его, а вот этого незнакомца.
Огонь, нестерпимый жар… Откуда-то вырывается пламя, отдаленные крики тонут в раскатах грома. Седрик закрывает лицо руками…
Резко проснувшись, он стал отбиваться от огня. А затем понял, что комната погружена во мрак. И нет никакого света, напоминающего о пожаре. Громом же оказалось биение его собственного сердца.
Отдышавшись, он немного успокоился, встал и прошел в крошечную кухню, чтобы выпить воды. Это не принесло облегчения. Картинки из сна продолжали каруселью кружиться в гудящей голове.
Бросить все. Отпустить себя…
«Прав ли Нэйтан? — думал Седрик. — Можно ли отпустить свою совесть и жить, не оглядываясь на мнение других? И что такое эта совесть? Должно быть, часть моего сознания, смотрящая на меня со стороны. И вечно осуждающая меня. Интересно, а как у других?..»
Он и раньше задавался такими вопросами, думая о той трагедии. Седрик никогда не вызывал воспоминания намеренно — они сами врывались в его сны. Боль глубоко сидела в нем, как червь, методично пожирающий его изнутри.
Он сделал еще пару глотков, затем вернулся в комнату, включил свет и начал ходить из угла в угол короткими четкими шагами.
Если прошлое вцепилось в тебя крепкой хваткой — как вырваться?
Память выбросила на поверхность сознания очередной обломок воспоминаний: враждебные стены Южного участка, лица коллег, на которых — злоба и презрение. Они накинулись на него после того пожара, как стервятники. Они шептались за его спиной, подбрасывали ему в шкафчик испачканные сажей вещи, без причины жаловались на него начальству…
Лицо офицера Дэвида Каннингема возникло перед закрытыми на секунду глазами Седрика. Живо, болезненно. Это был не просто его ментор, а человек, которому Майлз мог рассказать о себе все. И даже доверить свою жизнь. Но после пожара он не раз думал о том, мог ли Дэвид так же рассчитывать на него.
«Неужели я всегда буду жертвой? Неужели я буду жить с этим грузом вины до конца своих дней?» — мучительно размышлял Седрик.
Нужно было что-то менять. И Седрик вцепился в мысль о Нэйтане — в образе друга ему виделся путь к той трансформации, на которую он никак не решался. Казалось, этот парень владел каким-то неведомым искусством, позволяющим не чувствовать боль. Словно Уайатт вырос не в доме богатого бандита, а в дзенском саду, где обучают умению идти по жизни, не проваливаясь в ее трещины и овраги.
Однажды Майлз проходил мимо парикмахерской и взглянул на свое отражение в окне витрины. И почувствовал некий контраст: его облик был слишком обыденным для его новой жизни. Он вспомнил про Нэйтана и его друзей — как они выражают себя через свою внешность и стиль.
«Почему бы не попробовать новую стрижку?» — вопрос прозвучал в его голове, как вызов.
И он подчинился ему: зашел в парикмахерскую, ощущая колючее, но приятное волнение. Когда же Седрик сидел в кресле и смотрел, как его прическа приобретает новую форму — дерзкую, небрежную, непокорную — он размышлял:
«Прическа — только начало. Я могу изменить себя… Всего! Но что мне нужно для этого — для того, чтобы стать больше похожим на Нэйтана? Перенять все: его отношение к людям, к жизни! Легко, непринужденно, беззаботно — так можно делать все, что угодно. Даже выбивать деньги из должников босса или владельцев лавок. И наслаждаться этим».