Приблизившись к Хэнлонду, Седрик с вызовом произнес:
— Я слышал, что к нам перевели нового детективного лейтенанта. И не куда-нибудь, а в отдел по борьбе с организованной преступностью... По какому праву вы его приняли?
Осознание власти над этим человеком делало Седрика жестким и категоричным. Он только недавно начал привыкать к своей другой жизни и не мог допустить, чтобы какая-то деталь нарушила ее ход. А новый лейтенант в детективном подразделении — не мелочь, а серьезная угроза. Вдруг он откажется подчиняться группировке и начнет копать там, где не следует?
— Майлз, — тяжело вздохнул шеф. — Я понимаю, что ты вольготно себя чувствуешь в моем кабинете, как, впрочем, и во всем штабе. Но пока я здесь служу, право принимать решения остается за мной. Перевод лейтенанта необходим, и это не обсуждается.
— Вы напрасно это делаете, шеф. Знаете ведь, на кого я работаю. Рискуете потерять свою должность, — попытался Седрик донести до шефа простую истину. И тихим, но угрожающим тоном добавил: — Если не что-то большее.
Хэнлонд с шумом встал из-за стола и приблизился к офицеру.
— Майлз, поверь, — в его голосе неожиданно прозвучали нотки раскаяния и вместе с тем твердости. — Мне правда очень жаль, что тогда так вышло, но это не значит, что я буду закрывать глаза на твои преступления. Ты еще можешь спасти себя из этого…
— Хватит проповедей! Я пришел убедиться, что новый лейтенант не будет мешать установленному порядку!
Хэнлонд устало покачал головой:
— Ты угробишь себя, если будешь продолжать в том же духе. И этот твой новый друг…
— Да хватит уже! Раньше вы за меня не переживали, вот и не начинайте! — Седрик ударил ладонью по столу, и стоявшая на нем кружка подскочила с тревожным дребезгом.
Хэнлонд, изменившись в лице, открыл было рот, чтобы чем-то возразить, но офицер остановил его резким жестом:
— Не надо, шеф. Уже поздно вести такие разговоры!
Развернувшись, он шагнул к выходу, но у двери остановился и бросил через плечо:
— Надеюсь, вы усвоили мое предупреждение!
Седрик вышел из кабинета шефа и на секунду застыл без движения. Бледный свет зимнего солнца, похожий на разбавленное молоко, наполнял коридор. Сослуживцы и гражданские сотрудники, снующие по нему, казались не живыми людьми, а заводными куклами.
Некоторое время Седрик пытался сбросить с себя напряжение. Он прохаживался по коридору, судорожно сжимал и разжимал пальцы. Хэнлонд растревожил его старые раны, шрамы от которых еще не зажили. Горечь поднялась к горлу. Зачем шеф заговорил об этом? Зачем вспомнил былые времена, когда честь и справедливость казались основами мира? От них не осталось и следа! Теперь мир Седрика держится на совершенно других столпах.
Раздражение набирало силу. Новый лейтенант детективного подразделения… Он виделся Седрику не просто угрозой этим столпам. Что-то еще чудилось ему в этом новичке. Нет, надо проверить свои предчувствия. Приглядеться и при необходимости припугнуть этого «проклятого выскочку».
Глава 14
Охваченный злобой, Седрик решительным шагом направился к кабинету нового лейтенанта. Без стука распахнул дверь в кабинет и увидел, что лейтенант подготавливает свое рабочее место. Он доставал канцелярские принадлежности и фоторамки из картонной коробки с четкой надписью «Лейтенант Рикардо Родригес». В движениях детектива читалась уверенность, которую вряд ли могли поколебать простые угрозы.
«Обживается как у себя дома», — машинально отметил про себя Седрик.
— Вы что-то хотели, офицер? — поднял голову Родригес, бросив на него короткий жесткий взгляд.
«Что ему сказать? — Майлз быстро прокручивал варианты в голове. — В открытую нельзя…»
Но импульсивная агрессия подавила всякую логику и рассудительность. И он довольно бесцеремонно начал:
— Надеюсь, вы к нам надолго, лейтенант…
Но не успел закончить, потому что Родригес сразу же перебил его:
— Кто вы и почему позволяете себе такой тон со старшим по званию?! — Лейтенант бросил пачку скрепок на стол и мгновенно подобрался. Черты его лица застыли, а в глазах вспыхнул тот особый огонь, который бывает только у людей, уверенных в своей правоте и праведности.
Майлз проигнорировал его вопрос и продолжил, четко выговаривая каждое слово:
— Мне просто интересно, насколько вы понимаете суть вещей. Возможно, вам еще предстоит кое-что уяснить.
— Что именно? — Родригес поднял брови. — Говорите прямо!
Его внешность была почти такой же правильной, как и он сам: овал лица чуть квадратный, четко выделенный подбородок, нос, лишь слегка напоминающий римский, широкие густые брови и миндалевидной формы карие глаза, которые сейчас смотрели цепко, строго, осуждающе — все это навевало образ «полицейского-супергероя».