Седрик окатил Родригеса ледяным взглядом. Он старался скрыть боль от ран, которые разбередил в нем разговор с Хэнлондом. Но мышцы непроизвольно напряглись, руки сами собой сжались в кулаки. Его так и подмывало выплеснуть накопившуюся за утро злость на лейтенанта. Мешали только некоторые сомнения. Он не знал, успел ли шеф посвятить Родригеса в установленные порядки. Поэтому вместо открытой угрозы лишь усмехнулся и шагнул вперед, резко сократив расстояние между ним и собой. Голос Седрика прозвучал тихо, но с твердостью стали, царапающей камень:
— Чем быстрее вы поймете мои намеки, тем лучше!
Родригес всмотрелся в именную табличку на пиджаке Седрика.
— Офицер Майлз?
— Да. Я работаю в отделе ведения документации… со всякими… важными бумагами. Слежу, чтобы ничего не потерялось. И я привык знать все, что творится в штабе. Понимаете?
— Вас что, не предупредили о моем переводе?
— Просто запомните, кто здесь работает с записями!
Родригес отставил коробку с вещами в сторону и решительным движением положил руки на пояс.
— Значит, если что-то пойдет не так, я буду знать, кого в этом винить!
Родригес неотрывно смотрел на Майлза. Благородное лицо лейтенанта выражало непоколебимую решимость, честность и даже упрямство. Он, казалось, вцепился в свои принципы. Словно пес в найденную кость.
Офицер, скрестив руки на груди, попытался ответить на суровый взгляд Родригеса с той же твердостью. Но безуспешно. Он невольно отвел глаза первым, с досадой сжав зубы.
Лейтенант мгновенно почувствовал его слабость:
— Я даю вам пять секунд, чтобы покинуть мой кабинет, офицер Майлз. Иначе, не сомневайтесь, дисциплинарного взыскания вам не избежать. Думаю, мне стоит поговорить с начальником административного подразделения!
Седрик прищурил глаза, давясь злобой. Сначала шеф со своим копанием в прошлом, а теперь еще и этот Родригес, которого нужно учить правилам…
— Лейтенант, я сказал то, что должен был сказать, — сквозь зубы процедил он, смерив Родригеса уничтожающим взглядом. — Не расслабляйтесь!
Майлз вернулся к своему рабочему месту. Дело сделано: лейтенант теперь более-менее предупрежден о порядках, но... Внутри Седрик ощущал необъяснимую дрожь. И почему он так разозлился на Родригеса? Увидел в нем что-то, напомнившее о былых днях?
«Черт, нельзя так палиться!» — Седрик шумно выдохнул и, подняв глаза к потолку, сжал голову руками, чтобы унять проклятую тряску.
И что теперь делать? Если Хэнлонд, едва успевший занять свой пост, решился на самовольный перевод нового лейтенанта, то что он может выкинуть потом?
От тяжелых мыслей голова начала раскалываться. Один непредсказуемый шаг Хэнлонда может нарушить весь устоявшийся порядок, и тогда пострадает не только сам Седрик. И если он это не предотвратит, ему не выжить в игре, где правила пишутся кровью.
***
Со временем напряжение между Майлзом и Родригесом только нарастало. Свою лепту в это внесла случившаяся между ними стычка недалеко от места преступления. Это был покосившийся одноэтажный дом-сарай с таким же убогим двориком.
Седрик явился на место происшествия и решил, что дело не стоит его внимания. Он нашел небольшую детскую площадку между домами неподалеку, подошел к заржавевшим качелям и опустился на сиденье, висевшее на цепях. Их скрип напоминал скулеж брошенного щенка, отзываясь в груди Седрика ощущением сиротства.
Более года назад шеф Хэнлонд, исполняя приказ лидеров группировки, перевел Седрика из «болота» Южного полицейского участка — пропахшего плохим кофе и унынием районного отделения, где сам когда‑то был начальником, — в административное подразделение штаб-квартиры. И Седрик оказался в мире «белых воротничков», большинство из которых не нюхали пороха. Но хотя теперь он занимался документами, все же по‑прежнему выезжал на места тяжких преступлений. Сведения о них поступали от Фицджеральда, который служил в Центральном участке, где находилась главная диспетчерская. После таких выездов Седрик передавал Биллу Уайатту свежие сводки о делах, не связанных со «Змеиной короной».
Так что сейчас ему совсем не обязательно было суетиться и вместе с коллегами заниматься поиском доказательств вины хозяина дома. Он равнодушно ковырял замерзшую грязь носком ботинка. Еще только прибыв на место, Седрик позвонил Нэйтану. Они должны были вместе отправиться за данью к очередному лавочнику. А потом их ждала ночь в клубе с зеркальными стенами, где можно на время раствориться в безмятежности.