Седрик вдруг стал серьезным, вспомнив про детектива-лейтенанта:
— Мне в нем чудится какая-то угроза, — пробормотал. — Просто так лейтенантов не переводят. Особенно Хэнлонд. Особенно в такой отдел…
— А чего этот лейтенант так взъелся на тебя?
— Мы с ним в первый же день не поладили, — Седрик задумался. — Я сначала зашел к Хэнлонду, и он наговорил мне лишнего. Я просто был на нервах. Но этот Родригес… Он как будто сам напрашивается! Просто супергерой какой-то, даже имя подходящее. Так и хочется поставить его на место!
— Смотри, не подерись с ним, — улыбнулся Нэйтан, вращая в руках кружку. — Вот же безвкусица!
Майлз хмыкнул, заводя мотор.
Они с Нэйтаном отправились в клуб, где, как всегда, провели время с огоньком. Но, хотя ночь была еще только в самом разгаре, Майлзу нужно было идти на работу на следующий день. Так что веселье для него и Нэйтана закончилось рано.
Седрик не успел заехать домой переодеться, поэтому перед походом в заведение ему пришлось бросить свой форменный пиджак в машине, а с пальто снять значок. Сейчас же он снова сидел в автомобиле и прикреплял значок обратно к верхней одежде. Он ждал Нэйтана, который задержался в клубе.
В какой-то момент Седрик поднял взгляд на двери клуба и увидел, что Уайатт разговаривает с каким-то пьяным тусовщиком. Явно не стесняясь в выражениях. Вдруг Нэйтан бросился на того парня, как разъяренный тигр, вырвавшийся из клетки. Седрик выскочил из машины и поспешил к дерущимся. Подошвы его ботинок скользили на свежем снегу.
— Не смей так говорить про мою мать! — рычал Нэйтан, перекрывая доносящуюся из клуба музыку. Он прижал противника затылком к стене и, схватив за горло, методично долбил его по лицу. Кулак Уайатта с массивными перстнями уже был весь в крови, а шикарное пальто цвета молочной пены напоминало полотно абстракциониста в алых брызгах.
Седрик подбежал и застыл рядом с другом. Два противоположных намерения столкнулись в офицере. Разум требовал остановить Нэйтана, но в жилах плясали искры. Где-то глубоко, под ребрами ощущалось приятное щекотание.
В это мгновение Нэйтан, не обращая ни на кого внимания, окровавленной рукой выхватил из кармана пальто выкидной нож-стилет. Лезвие щелкнуло, холодная сталь легла на пульсирующую вену обидчика.
— Я могу сделать так, что ты больше никогда ничего не скажешь, — прохрипел Нэйтан сквозь зубы. — Ты останешься в живых, но навсегда лишишься голоса!
Ненависть, черневшая в его глазах, стремительно сгущалась. Седрик был заинтригован. В том, что сейчас происходило с другом, виделось что-то сверхъестественное. Оказывается, даже у Нэйтана есть свои болевые точки, на которые никому не стоит нажимать.
Седрик смотрел на него, не в силах отвести завороженный взгляд. Он не знал, крикнуть «Остановись!» или же «Давай, Нэйтан!»
Наконец в душе офицера что-то легонько шевельнулось. Он пришел в себя и позвал друга, отвлекая его внимание от жертвы:
— Нэйт! — а затем осторожно положил руку на его запястье, липкое от крови, и тихо произнес:
— Оставь этого придурка! Не марайся.
Нэйтан, дрожащий от напряжения, не замечал Седрика. Тогда офицер одним ловким движением вырвал нож из его руки. Вздрогнув, Уайатт вышел из транса и недоуменно посмотрел на своего телохранителя.
— Если ты это сделаешь, твой отец меня убьет, — тихо сказал Седрик.
Постепенно в глазах Нэйтана стала появляться осознанность. А Седрик повернулся к его обидчику, давая тому возможность рассмотреть свое форменное пальто, и спросил голосом, которым можно было крошить лед:
— Какие-то проблемы?
Парень с лицом, напоминающим окровавленный кусок мяса, разглядев значок на груди Седрика, замер от ужаса.
— Н-нет… офицер, — прохрипел он и заковылял прочь, оставляя на асфальте кровавый пунктир.
Нэйтан стоял, уронив руки и тяжело дыша. Седрик положил ладонь ему на плечо и слегка подтолкнул.
— Пойдем, Нэйт, — сказал он, а затем повернулся к зевакам и резко произнес: — Расходитесь! Не на что тут смотреть.
Они сели в машину молча. Нэйтан достал из кармана платок и стал вытирать окровавленную руку. Перчаток он не носил принципиально, и все его золотые перстни и кольца сейчас были испачканы большими густыми пятнами.
— Черт, — бормотал он, пытаясь вытереть свои украшения. — Эта мразь мне все изгадила!
— Брось это. Дома отмоешь, — вздохнул Седрик.
Глава 16
За окном тусклый март, а в душе Майлза — знакомая тоска. Головная боль не отступала, мысли путались, превращаясь в клубок. Сидя за рабочим столом, офицер тщетно пытался привести их в порядок и взяться за документы. Они казались ему сейчас бессмысленными и ненужными бумажками.