— Да, — ответил лейтенант без раздумий и, взяв руку Седрика, проверил его пульс.
Под пальцами ощущался едва уловимый неровный стук сердца.
Живой.
Глава 22
Сознание Седрика тонуло во тьме. Жар охватывал тело, а в ушах стоял непрекращающийся гул, в которой врывались чьи-то отчаянные крики и рыдания. На руках полыхало пламя, которое нельзя было сбить. Затем появились перчатки, пропитанные кровью. До такой степени, что ее багряные потеки въелись в кожу. Каждый нерв горел от боли, а под ребрами трепетало нечто крошечное и беззащитное, умоляя о покое. Эта пытка продолжалась, пока сознание Седрика не дрогнуло, и что-то медленно потянуло его из темноты…
Проснувшись однажды тусклым утром, когда прошло уже дней десять, Седрик замер: на тумбе рядом с собой он увидел белый конверт без каких-либо надписей. Внутри — записка. От Хэнлонда:
«Явишься на службу, как только поправишься. И не думай сбежать!»
Седрик огляделся и увидел знакомую стерильную больничную обстановку. С бежевыми стенами и блекло-зеленым покрывалом на койке. За дверью слышалось разнообразие шагов — то коротких и нервных, то продолжительных и уверенных. За окном было раннее утро, яркий свет заполнял всю палату, почти не оставляя места теням. Соседняя койка была пуста.
Когда он смог взять под контроль свои мысли, то осознал, что его мир снова рассыпается. Впереди арест, допросы, а затем — тюрьма, как последняя остановка перед пропастью. Он неподвижно лежал, уставившись в потолок, отсчитывая секунды до неизбежного. Когда врач пришел осматривать его ранения, Седрик хотел спросить, нет ли в коридоре полицейских. Но вдруг, испугавшись, запнулся на полуслове. Да и сам медперсонал был немногословен, все его реплики касались только состояния здоровья Майлза.
И, судя по всему, Седрика оставили в покое именно из-за этого тяжелого состояния. Когда он смог выйти в коридор, то увидел, что у палаты не маячили сослуживцы в форме. Да и детективы с допросами не приходили. А ведь он мысленно уже слышал металлический лязг наручников на своих запястьях. Хотя если бы Хэнлонд хотел арестовать его, зачем тогда оставил ту записку?
Однако другое обстоятельство тревожило его куда сильнее: не было ни звонка, ни записки от людей Уайатта. Или от него самого, если он был жив. И от Нэйтана не приходило никаких вестей. Будто они все забыли о Седрике, стерли его из своей реальности.
Врачи уверяли, что он идет на поправку. Но их слова не приносили утешения — догадки о происходящем разрывали сознание на части. Майлз, конечно, знал, что за такие дела берутся федералы. Но в здании Билла Уайатта он видел лишь бойцов спецназа штаб-квартиры. Получается, штурм организовал Хэнлонд. И ведь Седрик же чувствовал, что шеф готовился к чему-то!..
«Неужели Хэнлонд сговорился с мэром?» — рассуждал он. — «Надо было что-то предпринять, еще когда он перевел Родригеса в детективное подразделение».
Мысли вились и сплетаясь в четкую картину:
«Они внедрили к нам крота! Мне бы догадаться сразу... Это был кто-то из команды Родригеса. Кто-то, на кого я не обращал внимания!»
Седрик не мог вспомнить среди участников «Короны» никого подозрительного, но ведь копы под прикрытием обычно и не выделяются. Это тщательно обученные, опытные профессионалы. Они привыкли быть в тени.
«И что же теперь будет со мной?» — думал Седрик. — «Хэнлонд сдаст меня федералам?»
Выбора не было. Единственным шансом разобраться во всем происходящим было вернуться на работу и попытаться найти ответы. Так что Седрик продолжил ждать выписки.
Последние дни в больнице тянулись мучительно долго. Но, рано или поздно, все приходит к концу, и его пребывание здесь тоже завершилось. Седрик предполагал, что хотя бы в этот день его встретят сослуживцы или люди Уайатта. Но в больничном коридоре никого из них не оказалось. Офицер шел по нему, чуть спотыкаясь. За каждым поворотом ему мерещилась угроза. Он подошел к выходу, почти уверенный, что кто-нибудь ожидает его снаружи, но не увидел знакомых и на улице. Еще более растерянный, он направился к парковке такси, периодически становясь мишенью для косых взглядов прохожих. Его нездоровый и нервный вид делал свое дело. Поеживаясь в своем пальто, Седрик даже на таксиста смотрел с подозрением.
Он приехал домой и не спеша поднялся на третий этаж. Осторожно отпер дверь своей квартиры и медленно открыл ее, полагая, что за ней может скрываться засада. Но нет: в маленькой комнате никого не было.
Войдя, он тяжело опустился на кровать и оглядел помещение. Штукатурка местами обнажала кирпичную кладку, а сквозь трещины в оконной раме просачивался холодный воздух. Люстра-вентилятор, готовая гипнотизировать взгляд, застыла на потолке, слева был шкаф-гардероб, у стены справа — шахматный столик. Рядом с ним примостился небольшой письменный стол с ящиками, хранящими секреты неотправленных писем, а в углу — книжный стеллаж с книгами и модными журналами, собранный из подручных материалов.