Седрик закрыл глаза, чувствуя, как кабинет сжимается вокруг него. Еще немного — и он исчезнет… растворится в этой чудовищной реальности.
А Хэнлонд наклонился вперед, и его голос прорезал темноту перед глазами Седрика:
— Ты знаешь, что я не шучу. Либо помогаешь, либо… Так что, на твоем месте, я бы не протестовал!
Майлз снова представил металлическую решетку и холодные стены камеры, и тошнота подкатила к горлу.
— Все, иди к Родригесу. Он тебя ждет, — закончил Хэнлонд, махнув рукой. — И подумай, где могут скрываться твой бывший босс и его приближенные.
Страх впился в грудную клетку, методично выдавливая воздух из легких. На шее как будто затянулась петля. Седрик понимал, что ему придется послушаться Хэнлонда. Он встал и, словно преодолевая сопротивление пространства, медленно направился к Родригесу.
Тот как раз выходил из их нового общего кабинета. Седрик вошел, бухнулся в офисное кресло за своим рабочим местом и оглядел помещение. Оно казалось на удивление тесной каморкой, по сравнению с просторным залом административного подразделения.
«Что теперь будет?»
Глава 24
Взгляд Седрика метался по кабинету, будто ища некий якорь, который мог бы помочь привести мысли в порядок.
«Нужно составить план!»
Офицер схватился за голову и уткнулся локтями в стол.
«Ничего ему не говори!»
Седрик хотел сбросить со стола лежавшие на нем чистые листы, когда дверь открылась. В кабинет вернулся Родригес с бумажным стаканчиком кофе в руках. Взгляды лейтенанта и Майлза встретились, и Седрик почувствовал, как вокруг него будто захлопывается стальной капкан.
Лейтенант поставил кофе на его стол. Но офицер не мог понять, был ли это просто жест внезапного дружелюбия, или же попытка усыпить его внимание. Майлз впился пальцами в подлокотники кресла, глядя то на Родригеса, то на дверь, будто собирался сделать рывок.
Лейтенант же, усевшись в кресло рядом со своим столом, удовлетворенно сказал:
— Ну что ж, теперь мы можем приступить к работе, — и, отхлебнув кофе из своей кружки, приготовился делать записи.
Зрачки Седрика сфокусировались на лейтенанте с точностью микроскопа. Майлз не имел ни малейшего намерения помогать Родригесу в расследовании и не старался скрыть этого. И как же сильно ему хотелось швырнуть этот кофе в стену напротив... А лучше прямо в самого Родригеса!
Лейтенант наблюдал за переменчивым настроением Седрика. И от его внимания не ускользнуло злобное выражение в глазах нового подчиненного.
— В чем проблема, офицер?
Седрик продолжал смотреть на лейтенанта так, будто хотел зарезать его взглядом. В горле стоял ком ярости, готовый вырваться наружу смертоносным потоком брани.
— Вы не хотите выдавать свое «начальство»? — в голосе Родригеса прозвучал металлический лязг.
— Лучше бы вы добавили в этот кофе цианистый калий!
— Если вы не поможете расследованию, наказания вам не избежать, — спокойно ответил Родригес. Его лицо было почти неподвижно. — Знаете, офицер, иногда предательство — это единственный способ остаться верным себе.
«Это тупик», — думал Седрик. Предать он не мог, но и в тюрьму попадать не собирался. — «Что же делать?»
— Начнем с имен, — Родригес щелкнул ручкой, словно нажал на секундомер.
Времени на размышления не оставалось. И Седрик решил рискнуть:
— Хотите знать о Билле Уайатте? Его местонахождение может быть известно его помощнику, Джону Кингу. Живет в доме 6753 на улице Грин-стрит, — он почувствовал, как слова становятся кирпичиками в стене, отделяющей его от неизбежного. — А еще есть пару людей на старом складе на окраине города… — Его голос оставался ровным, но сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди.
— Вы уверены в этом? — спросил Родригес, внимательно записывая его лживые реплики.
— Абсолютно, — кивнул Седрик и, подложив руку под щеку, скрыл улыбку удовольствия. — Можете проверить, — он почти рассмеялся, представляя, как люди Родригеса будут блуждать по этим адресам, теряя драгоценное время. В его голове проносились мысли о том, как легко оказалось лгать. Даже, когда на кону стоит собственная свобода.
Затем лейтенант перешел к иерархии преступной группировки. Седрику не пришлось много врать на этот счет. Он лишь разместил выдуманных участников на таких позициях, которые лучше подходили для поддержания созданной им «легенды»:
— На вершине «пирамиды» находились Большие Боссы, в основном, итальянского происхождения, — рассказывал Седрик. — Джо Маскотте, Винченцо Альори… Я никогда не видел их в лицо, но слышал о них многое. Например, что у отца Маскотте когда-то было прозвище «Удав», а у отца Альори — «Король», поэтому они и предложили назвать группировку «Змеиная корона». На следующих ее ступенях тоже были в основном итальянцы, но уже с примесью представителей других национальностей. Билл Уайатт, например — британец с греко-еврейскими корнями. Я думаю, его взяли в «Корону» исключительно из-за его навыков в области бизнеса…