Он еще ближе наклонился к Седрику, ожидая реакции, но тот не удостоил его и взглядом.
— Молчишь, — проговорил Хэнлонд, а затем заорал так, что даже стены затряслись: — Не строй из себя малолетку, Майлз! Я не собираюсь сюсюкаться здесь с тобой. Ты — не ребенок и несешь полную ответственность за свои поступки! Ты это понимаешь?
Седрик вдруг насмешливо вздернул бровь, продолжая изо всех сил изображать безразличие к собственной судьбе:
— Если наказание грозит мне, тогда чего боитесь вы, шеф?
Хэнлонд мог только вздохнуть:
— Не убивай себя, парень, — сказал он тихо, глядя на Седрика усталым взглядом.
Глава 27
Когда Майлз покинул его кабинет, Хэнлонд стал беспокойно наворачивать круги вокруг стола.
— Ну что за мальчишка! — выкрикнул вдруг шеф. — Совсем ничего не понимает, что ли? Это что — игра?
Затем он начал нервно перебирать ручки в стакане на столе, бормоча себе под нос. В голове он уже прокручивал ложь, которую выплеснет на агентов ФБР. В этот момент в дверь уверенно постучали, и в кабинет заглянул лейтенант Родригес.
— А, это ты! Заходи, Рикардо, — пригласил его, чуть успокоившись, Хэнлонд. — Слушай, мне кажется, я ошибся в Майлзе. Неужели мог так сильно измениться тот юноша, который спасал людей из огня? Он теперь способен не поморщившись выстрелить в человека... А я не верил, что за такой короткий срок все может так перевернуться! — на последних словах Хэнлонд вздохнул почти с отчаянием.
— Сэр, — начал Родригес уверенным тоном, чтобы приободрить Хэнлонда. — У меня есть предположение, что офицер Майлз не случайно ведет себя подобным образом. У этого есть причина, и она кроется, скорее всего, в его нездоровой психике. Я предполагаю, это последствия психотравмы из-за того, что случилось во время пожара. Однако странно, что его предрасположенность к душевным расстройствам не выявили при поступлении в академию. Я бы посмотрел на его тесты... Скажите, а Майлз после случившегося проходил реабилитацию?
— Он долго лежал в больнице... Не знаю, посещал ли он хотя бы психолога. Хотя, конечно, я должен был бы знать. Это ведь и моя вина. Я обязан был проследить, чтобы ему оказали всю необходимую помощь и поддержку. Но меня тогда занимали какие-то свои проблемы... А что, Рикардо, ты и вправду думаешь, что Майлза так изменила именно психическая травма?
Родригес помедлил, прежде чем ответить, внимательно изучая реакцию шефа:
— Я пока только строю догадки, сэр. Я с ним еще и не общался толком.
— Ладно, это надо проверить... Слушай, а его работу на Уайатта эти твои теории могут объяснить? — спросил шеф, и в его глазах мелькнул проблеск облегчения.
— Могут.
— Знаешь, мне очень хочется верить, что ты прав. Во-первых, я устал защищать его в моих собственных глазах. А во-вторых, квалифицированный специалист действительно может ему помочь… А ты, Рикардо, присмотри за ним. Кроме нас с тобой, некому вытащить его из этой… скверной истории!
— Я постараюсь.
— Вот и славно! — впервые за долгое время улыбнулся Хэнлонд. — А я скажу федералам, что Майлз случайно наткнулся на убежище Нилтона, когда выполнял какое-нибудь срочное поручение в том районе. Например, отвозил важные документы в Северный участок — там как раз по дороге. И добавлю, что ты разрешил ему следить за бандитом. А тот обнаружил слежку, завлек его в свою квартиру и напал на него. Как тебе такая версия?
— Сгодится, — кивнул Родригес.
***
Лейтенант вышел в коридор и сразу же увидел Седрика. Тот стоял у окна и неприкаянно смотрел куда-то вдаль. Когда Родригес подошел ближе, ему показалось, что Майлз рассматривает заброшенную террасу ресторана на площади. Но затем понял, что на самом деле он просто глубоко о чем-то задумался. И смотрит скорее вглубь себя.
Родригесу было ясно, что офицер бессовестно обманул его. Ведь Майлз не дал ему никакой информации о местонахождении Чарльза Нилтона. И сейчас Родригесу предстояло убедить Седрика вести честную совместную работу.
— Вы в порядке? — спросил его лейтенант.
— Вполне, — резко ответил Седрик, поправляя воротник рубашки и скрывая кровавый след на шее от цепи Нилтона.
Лейтенант, подбирая слова, молча разглядывал его. Такой взгляд он уже видел не раз: не выражающий никаких чувств, отстраненный — Седрик смотрел на него пустыми голубыми глазами, словно ледяными кусочками стали.