Моррис поднял на Седрика его же револьвер. Но какое-то время колебался, как будто не желая брать на свою совесть еще и убийство полицейского. Затем, видно, договорившись с самим собой, все же спустил курок.
Несмотря ни на что, инстинкт самосохранения в Седрике перевесил желание умереть, и он резко дернулся в сторону. Пуля лишь слегка зацепила его левое плечо. Но, поскольку другого способа избежать смерти у него не было, Седрик притворился, что рана серьезнее, и рухнул на каменную дорожку.
Моррис не стал тратить время на то, чтобы проверить, жив ли его противник, и бросился прочь со двора. Наверное, он решил, что Майлз как минимум тяжело ранен и лежит без сознания, но ошибся. Глаза Седрика не закрывались — он уставился неподвижным взглядом на городское небо, запятнанное облаками. Он наблюдал, как они лениво ползут по этому бледно-голубому холсту.
Вдруг разум Седрика поразила мысль: что было бы, если бы он сейчас на самом деле умирал?
Лежа на каменной дорожке, он чувствовал себя подстреленной птицей. Никто не услышал бы его тихие мольбы о помощи. Спасение, если и пришло бы, то слишком поздно. Когда вся жизнь уже вытекла бы из открытой раны.
Его босс, этот спрут криминального мира, прятался в лабиринте домов и улиц, как и его подельники. Теперь, после случившегося с Нилтоном, они считают Седрика предателем и не стали бы помогать. Сослуживцы из штаба предпочли бы отвернуться, а бывшие подручные-офицеры и вовсе давно растворились на дорогах, ведущих в другие города. Даже Нэйтан испарился, словно дым от своих сигарет… Седрик остался бы один на один с надвигающейся пустотой.
Это осознание отозвалось тупым ударом в сердце. Он вспомнил, как тогда, после пожара, никто из Южного участка не навестил его в больнице. Даже Хэнлонд.
Застывший взгляд Седрика все так же был устремлен в небо, будто нарисованное акварелью. Казалось, это безмерное пространство зовет его к себе. Может, лучше было бы все-таки поймать пулю и умереть?..
Но что-то внутри него противилось этой мысли. Возможно, маленькая глупая вера в то, что еще не все потеряно. В глубине души он знал — пока жив, сдаваться нельзя. Даже если весь мир отвернулся, нужно продолжать бороться. И Седрик, выйдя из состояния столь желанного, но временного забвения, собрал все силы и поднялся на ноги. Он вспомнил слова лейтенанта Родригеса и решился позвонить ему. Офицер понимал, что сам не сможет отыскать и задержать Морриса.
Сжимая плечо, он вернулся в дом, нашел телефон и позвонил Родригесу.
— Я в доме Джорджа Морриса, — сказал лейтенанту Седрик. — Ему удалось уйти от меня…
— Что же вы наделали?! — начал было возмущаться Родригес, но быстро взял себя в руки: — Давно он сбежал?
— Минут пять назад. Вам надо поторопиться. Он вооружен и опасен.
Положив трубку, Седрик направился в ванную, чтобы найти аптечку. Выудил из пластикового шкафчика небольшую коробку и, сев на край ванны, расстегнул пальто и пиджак. Спустил рукава с плеча и осмотрел ранение, алеющее сквозь белизну рубашки. Касательное, и кровотечение слабое. Но Седрик и не переживал из-за увечья. Его больше заботило, куда мог отправиться Моррис, и где теперь найти Уайатта-старшего. Нэйтан, которому он так доверял, тоже не выходил из головы. Вернее, то пренебрежительное хладнокровие, с которым он бросил друга в смертельной опасности.
Обработав рану и подняв свою фуражку с пола на кухне, Седрик отправился осматривать дом Морриса. Он пытался найти здесь хоть какие-то намеки на то, где мог скрываться Билл Уайатт.
Глава 30
Лейтенант Родригес прибыл на место происшествия с подкреплением. Часть полицейских быстро оцепила территорию, другая — отправилась прочесывать каждый дюйм в поисках сбежавшего Морриса. Родригес, окинув взглядом разгромленную кухню, стремительно направился к Седрику. Тот стоял снаружи, прислонившись к одному из опорных столбов дома.
— Как вы? — спросил Родригес, внимательно рассматривая Майлза.
На рукаве пальто Седрика виднелся свежий разрез от пули со следами крови. А на нижней губе офицера багровела глубокая ссадина.
Седрик, как всегда, ответил сдержанно:
— Я в порядке. Вы сможете найти Морриса?
— Будем работать над этим, — уклончиво ответил лейтенант.
— Жаль, что ему удалось уйти от меня. Шеф будет недоволен, — горько усмехнулся Седрик, снимая фуражку и вытирая лоб. Его волосы растрепались. Рядом с виском стал виден кровавый синяк от удара револьвером.
Родригес, заметив, как по щеке Седрика стекает тонкая красная струйка, нахмурился:
— У вас кровь идет.
Седрик поднес руку к лицу.