— Из-за денег? — настаивал Родригес.
— Нет… — неуверенно начал Седрик, глядя в глаза Родригесу. Их теплый темно-коричневый цвет успокаивал его. — Понимаете, я был один. Офицер Каннингем погиб, и в этом обвинили меня. — Его голос начал дрожать. — Они травили меня, как дикого зверя, но ведь это они бросили нас с Дэвидом в огне... — Гнев Седрика вдруг вырвался наружу, и он выкрикнул: — Я просто хотел отомстить!
— Вы жалеете об этом? — внезапно спросил Родригес, но его тон не был жестким.
Майлз осекся и молча стал перебирать пальцы сложенных на коленях рук. Он разглядывал лейтенанта. Внутри бушевали отчаяние, злость, сомнения. Но под внимательным взглядом Родригеса гнев внутри вдруг сменился, казалось бы, забытым чувством:
— Да, теперь я понимаю, какую совершил ошибку... — Седрик на некоторое время задумался, опустив голову, а затем вдруг резко повернулся к Родригесу: — Лейтенант, скажите, вы осуждаете меня?
В этот момент Майлз почувствовал, как рухнула вся его броня. Перед Родригесом теперь сидел не озлобленный бунтарь, совсем недавно готовый наброситься на лейтенанта с кулаками. А сломленный, уязвимый человек.
Родригес ответил четко, как будто и вовсе без сомнений:
— Нет.
Этот ответ принес облегчение. Словно с запястий сняли наручники. На смену холоду стали на руках пришло мягкое тепло где-то в области сердца.
Допрос был окончен. Лейтенант отложил ручку.
— Хорошо, офицер. На этом можно остановиться.
Сомнения сначала не отпускали Седрика. Но затем полностью развеялись, когда лейтенант, внимательно изучив записи, разорвал их и бросил в корзину.
«Он никому не... Передаст их!»
Глава 36
Седрик вернулся домой и рухнул на кровать. Он заложил руки за голову в задумчивости.
Родригес... слушал его так внимательно... А потом разорвал все записи. Но вдруг он просто хотел сделать вид, что ему можно доверять?
Седрик уставился в потолок, пытаясь собрать мысли, словно разлетевшийся бисер:
«Интересно, он меня осуждает?» — пронеслось в голове.
Родригес говорил, что нет, но... может, он просто хороший актер? Все детективы — прирожденные психологи. А значит, могут и обмануть.
«Не слишком ли я был откровенен?» — спросил себя Седрик.
Довериться кому-то после того, что случилось… После предательства лучшего друга и босса? Безумие!
В памяти медленно всплыла та лестница в подвал игорного клуба, где Уайатт заключил с ним сделку. Каждая ступень будто была спуском в ад. Зачем Седрик вообще явился туда? Наверное, считал, что ему больше нечего терять.
— Я рад, что ты пришел, — начал Билл, внимательно разглядывая его.
Криминальный босс сидел за вычурным столом и курил дорогие сигареты. За маленькими оконцами — ночной мрак и тишина. В помещении — призрачные фигуры игроков в бильярд. Их кии то появлялись, то исчезали в полусвете и клубах табачного дыма.
— Знаешь, Седрик, — Билл ухмыльнулся, затягиваясь. — Я хотел еще раз посмотреть на тебя лично. Читал о тебе в газетах. Герой, бросившийся в огонь ради спасения невинных... Но ты скромничал. А ведь мог бы этим воспользоваться, правда?
Уайатт участливо склонил голову. Седрик молчал, опустив глаза. Он нервно потирал руки в перчатках, которые теперь будет вынужден носить всегда. Раны от ожогов еще не зажили, и кожа иногда зудела.
Билл заметил его движения:
— Я тебе кое-что расскажу. Однажды мне пришлось спасти человека. Да-да. Мне тогда было двенадцать. Я вытащил брата из горящего дома. Так что я прекрасно понимаю, как ты себя сейчас чувствуешь. Ты чем-то похож на меня тогда… Поэтому я и хочу сделать тебе одно предложение.
Уайатт показал знак своим охранникам остановить игру. Те кивнули и устроились в кожаных креслах у стены, внимательно глядя на Седрика. Их глаза поблескивали любопытством.
— Кое-кто из моих людей повел себя чересчур самонадеянно в редакции, — продолжал Билл. — И хотя это сыграло нам на руку, все же пришлось от него избавиться. Так что мне теперь нужен новый подручный. Работа будет простой. Особо не замараешься.
— Я полицейский…
— И что? Полицейский — ха! Пример доблести! — Уайатт с возмущением выдохнул сигаретный дым через ноздри. — Ты думаешь, они будут ценить тебя после того, что ты сделал? Ты будешь служить им верой и правдой, будешь бросаться в огонь, спасая людей, а что будет дальше?
Седрик чувствовал себя зверьком, загнанным в собственную нору, под пристальным и искушающим взглядом Уайатта. «А что будет дальше?» — прозвучало эхом в голове.
— Неужели они так уж сильно переживали за тебя? — хмыкнул Билл, затушив сигарету и сложив руки на столе в замок. — Награду хоть вручили?