— Офицер, я хотел спросить... — лейтенант помедлил, взвешивая слова: — Где ваши родители? Кто-нибудь из родственников живет с вами здесь?
— Родители живут в маленьком городке. — прошептал Седрик в ответ еле слышно.
— Вы приехали сюда один?
— Да. В конце лета будет уже три года, как я здесь.
— Вы были очень самостоятельны для юноши восемнадцати лет.
— Не верится, что уже в следующем году мне будет двадцать два, — пробормотал Седрик. У него снова был абсолютно потерянный вид.
— Что ж, это не слишком много.
— Но и не мало.
— Знаете, говоря о ваших родителях, я вдруг подумал, — лейтенант мягко улыбнулся. — Я могу заменить вам родственников, раз уж они далеко. Буду присматривать за вами. У нас в Италии так принято: все за кем-то присматривают. Получается большая семья — una grande famiglia, понимаете?
— А сколько лет вам? Вы ведь младше моих родителей.
— Приближаюсь к сорока.
— Правда? Выглядите не старше тридцати пяти.
— Спасибо. Это гены моей матери.
Седрик наконец слегка улыбнулся. Нелепые, казалось бы, слова Родригеса неожиданно будто развеяли мрачные мысли, висевшие над ним тяжелой тучей.
— А вы разве не испанец?
— Итало-испанец. Адская смесь.
Седрик почти рассмеялся, и это воодушевило лейтенанта:
— Могу я теперь называть вас просто Седрик? — спросил Родригес, протягивая руку, как при знакомстве.
— Да.
— Хорошо. Тогда можешь называть меня просто Рикардо.
Они пожали друг другу руки, будто давние друзья.
Глава 39
Лето подходило к концу. Прохладный ветер приносил с собой не только запах осени. Но и ощущение надвигающихся перемен: что-то было не так. Седрик чувствовал это, казалось, даже собственной кожей. Хотя и не мог понять, что именно его беспокоило.
Они с Родригесом продолжали работать вместе. Седрик теперь официально значился помощником лейтенанта. Родригес доверил ему большую часть бумажной работы. Поначалу Майлзу было трудно втянуться в процесс. После долгого перерыва язык документов казался чужим, будто каждое слово таило какой-то скрытый смысл, который он не мог расшифровать.
Но это были мелочи. Главное — он наконец почувствовал облегчение. В их кабинете Седрик ощущал себя в безопасности, словно стены защищали его от тех, кто недолюбливал его. Но даже здесь, среди привычных вещей, иногда по его спине пробегал холодок, будто прошлое прикасалось к ней пальцами. Ледяными, как у мертвеца. Что-то внутри шептало: былое не отпускает. Оно всегда рядом, выжидая момент, чтобы напомнить о себе.
Однажды, перебирая бумаги и стараясь отвлечься от тревоги, он спросил Рикардо:
— Ты знаешь, к нам нового капитана принимают, в административное?
— Откуда его переводят? — отозвался Рикардо, не поднимая глаз от папки с их последним делом, которое удалось раскрыть почти чудом.
— Вроде из другого города. Интересно будет на него посмотреть…
— Кстати, слышал от ребят из «холодного»: сегодня к нам должна прийти девушка с каким-то странным случаем, — произнес Рикардо, и в его голосе появилась легкая напряженность.
— Правда? Что за случай?
— Кажется, она дочь того самого капитана, — Рикардо сделал паузу. — Ее брат пропал почти полгода назад, но они только сейчас решили обратиться.
— Почему так поздно?
— У них были плохие отношения. Он всегда был замкнутым, редко общался с семьей... Но мне кажется, здесь что-то большее.
За словами Рикардо будто скрывалось нечто темное. Офицер уже собирался спросить, что гложет его руководителя. Но в этот момент тишину кабинета нарушил стук в дверь. После разрешения лейтенанта в кабинет заглянула юная девушка.
Родригес пригласил ее войти. Девушка сделала пару неуверенных шагов. А затем решительно двинулась к столу лейтенанта. Посетительница была одета со вкусом, но казалось, будто она пыталась выглядеть старше. Ее почти совсем белые волосы и голубые глаза резко контрастировали с блеклыми стенами кабинета. У нее было маленькое лицо с компактными чертами, в котором читалась откровенная детскость. Но без примеси незатейливости и недалекости. Взгляд же ее глаз, больших и чистых, не скрывал взрослую печаль, причины которой полицейским еще только предстояло разгадать.
Она была притягательна, но вместе с симпатией в душе Седрика зародилось беспокойство. Ее появление нарушило привычный порядок вещей. Майлзу даже показалось, что воздух начал потрескивать, словно по нему пробегали невидимые разряды тока.
— Энни, — представилась девушка, садясь у стола Рикардо. Затем добавила: — Гэнджер.
Эта фамилия отозвалась в памяти Седрика. Где-то он ее уже слышал. Но голос Энни, мягкий и тихий, заставил его забыть обо всем остальном.