— Я здесь из-за пропажи моего брата, — сказала она, опустив голову. Ее пальцы нервно сжимали ремешок сумки.
Вскоре, Рикардо и Седрик узнали, что Энни приехала в Норфстилл просить полицию начать поиски ее старшего брата, исчезнувшего пять месяцев назад.
— Для брата это было нормой: он редко звонил, почти ничего о себе не рассказывал, — голос Энни слегка дрожал. — Но потом он просто исчез. Никаких следов, никаких сообщений. Отец был начальником одного из полицейских участков в нашем городе. Ему удалось кое-что выяснить. Он настоял, чтобы мы переехали в Норфстилл. Ему сохранили звание капитана и приняли сюда на должность командира подразделения.
— Почему же вы не обратились сразу, как только ваш брат пропал? — Родригес поднял глаза.
— Отец думал, что он просто хочет прекратить общение…
— У них был конфликт, из-за чего?
— Брат винил отца в том, что случилось с нашей мамой…
Седрик почти не слушал Энни, но не отрывал от нее взгляда. Цвет ее глаз поражал. Не холодной сталью, а нежной лазурью весеннего неба. Он давно не встречал таких девушек. В его родном городке чаще попадались хитрые и нахальные, а среди подруг Нэйтана преобладали расчетливые и избалованные. Но Энни... В ней была трепетная искренность, тоже почти детская. Но сквозь эту кажущуюся наивность пробивалась решительность, готовая противостоять любому жизненному ветру.
— Вот, этот браслет подарил мне брат, — Энни подняла руку, показывая самодельное украшение из цветных кожаных полосок. Оно казалось последней ниточкой, связывающей ее с пропавшим братом.
В этот момент она обернулась и слегка улыбнулась Седрику. Он почувствовал что-то знакомое, но давно забытое. Но вдруг в его душе снова зазвенела тревога, и в груди сильно защемило.
— Понятно, исчезновение... — задумчиво проговорил Рикардо, когда Энни закончила. — Знаете, довольно сложно найти человека спустя такой срок. Кроме того, у совершеннолетних граждан есть право скрываться от семьи, если они того хотят. Но мы все равно займемся поисками. Когда ваш отец приедет, надо устроить пресс-конференцию. Пропажа сына капитана полиции — это серьезное происшествие. — Закончив разговор, Родригес впервые мягко улыбнулся Энни: — Не переживайте, мы сделаем все возможное.
Энни улыбнулась в ответ и в последний раз взглянула на Седрика. Тот неловко поправил галстук. Энни, заметив его беспокойство, едва кивнула ему в знак благодарности. Лейтенант проводил ее к выходу. Уходя, она оставляла после себя не только аромат цветочных духов — в воздухе повисло чувство недосказанности. Тихий щелчок двери прозвучал как предостережение.
Родригес облокотился на дверной косяк:
— Меня что-то беспокоит в этом случае. Новый капитан, его дочь, исчезновение сына… А что, если это не просто семейная драма?
Тишина наполнила кабинет. Офицер не мог оторвать взгляд от места, где только что стояла Энни.
— А что думаешь ты? — спросил Рикардо, постучав по косяку.
— Она милая, — вырвалось у Седрика, и он тут же смутился.
Лейтенант улыбнулся:
— Я о деле. Впрочем, ты ей тоже понравился.
— Не думаю, что я ей подхожу, — тяжело вздохнул Седрик.
— Ты себя в зеркале видел? Не надо принижать себя, Седрик!
Седрик помрачнел еще сильнее и опустил голову. Рыжие пряди почти полностью скрывали его глаза.
— Ладно, может быть, только по внешности. Но не по моральным качествам, — прошептал он.
Глава 40
Но Рикардо оказался прав. Энни стала часто заходить в штаб-квартиру под разными предлогами. Она приносила Седрику письма, написанные от руки. Завести разговор она не решалась — не хотела отвлекать Майлза от работы.
Раньше Седрик избегал флирта и мимолетных увлечений, словно они были пустыми ракушками на берегу его жизни. Красивыми, но бессмысленными. Но Энни казалась жемчужиной. С ней он ощутил давно забытую теплоту. Это были чувства, которые он похоронил, когда погрузился в криминальную жизнь под началом Билла Уайатта. Теперь он снова начинал дышать полной грудью. Чувствовать, как сердце бьется в такт надежде, а не жестокости. С Энни мир снова обрел краски, и даже серые будни казались не такими тусклыми.
Но вместе со светом в его сознание прокрадывалась и тень — что-то загадочное и опасное. Каждый визит Энни заставлял Седрика разрываться между непривычной радостью и страхом, что прошлое настигнет его. Он знал: счастье слишком хрупко, и доверять ему нельзя. Но притяжение оказалось слишком сильным.
Наконец они договорились о первом свидании. В тот день Седрик стоял у двери ее дома, сжимая в руке букет белых роз. Шипы впивались в ладонь через перчатку. Когда Энни открыла дверь, его сердце пропустило удар. Она снова была одета стильно и по-взрослому: белый кожаный жакет, голубая водолазка, подчеркивающая цвет глаз, скромная клетчатая юбка-миди и легкие белые сапожки. Еще не женщина, но уже не девочка. «Слишком хороша для меня», — мелькнуло у Майлза в голове.